Еще несколько лет назад экологическое, социальное и корпоративное управление (ESG) продавалось бизнесу как отдельная система координат: нужен ESG-директор, ESG-стратегия, ESG-рейтинг, ESG-отчет. К середине 2026 года эта конструкция начинает выглядеть иначе. Европа сокращает объем бюрократии вокруг устойчивости, международные стандарты отчетности превращают климатические риски в обычную информацию для инвестора, а российский финансовый регулятор переводит нефинансовые показатели в машиночитаемый формат. Что из этой повестки останется к 2036 году, что окажется модой одного десятилетия и где в этой картине место для леса как климатического актива.

Слово уйдет, практика останется

На первый взгляд, происходящее похоже на откат. При ближайшем рассмотрении – это скорее взросление рынка.

Практика останется, а ее сильная сторона в том, что она отделяет бренд ESG от процессов, которые давно невозможно свести просто к моде: стоимости энергии, дефицита ресурсов, надежности поставщиков, физических климатических рисков, качества персонала и требований инвесторов.

В 2026 году в Евросоюзе произошел серьезный дерегуляционный поворот. После первого пакета упрощений Omnibus обязательства по Директиве об отчетности в области устойчивого развития (CSRD) сузились: теперь они касаются прежде всего компаний с более чем тысячей работников и годовой выручкой свыше 450 млн. евро. Параллельно из Директивы о корпоративной ответственности за устойчивое развитие (CSDDD) убрали отдельное требование об обязательном плане климатического перехода и сократили охват проверки цепочек поставок. Но в июле Еврокомиссия не отказалась от Европейских стандартов отчетности об устойчивом развитии (ESRS), а перепроектировала их: обязательных пунктов данных стало более чем на 60% меньше, а расходы компаний на отчетность должны снизиться на 30% и более. По состоянию на 18 августа 2026 года обновленные стандарты еще проходят контроль Европарламента и Совета ЕС.

Параллельно идет схожий по сути процесс – глобальная стандартизация. Фонд международных стандартов финансовой отчетности (IFRS Foundation) в марте 2026 года сообщал, что 40 юрисдикций, на которые приходится более 60% мирового валового продукта, уже приняли или объявили о планах использования стандартов Совета по международным стандартам устойчивого развития (ISSB). Рынок отказывается не от измерения устойчивости, а от идеи, что ESG должно существовать как автономная корпоративная идеология.

Здесь важна одна честная оговорка о том, что наука пока не подтверждает существование универсальной «ESG-премии» к прибыли. Исследование почти 6600 наблюдений по компаниям индекса STOXX Europe 600 за 2012–2022 годы обнаружило неоднозначную связь ESG-оценок с шестью показателями финансовой эффективности, а рабочая статья Национального бюро экономических исследований США (NBER) 2025 года показывает, что высокие ESG-рейтинги способны влиять на структуру финансирования компании без сопоставимого роста капитальных вложений. При этом другое исследование, опубликованное в Journal of Business Ethics, обнаружило, что расширение охвата компании рейтинговыми агентствами связано со снижением токсичных выбросов и меньшим числом регуляторных нарушений. Получается, сама рейтинговая инфраструктура способна менять поведение бизнеса, но высокая оценка не работает как автоматический генератор прибыли.

Именно поэтому к 2036 году финансовый директор, скорее всего, будет задавать не вопрос «насколько это ESG», а четыре других: сколько это стоит, какой риск снимает, какой денежный поток создает и какими данными это можно доказать.

Россия переходит от добровольности к машиночитаемой отчетности

Россия дает особенно наглядный пример институционализации без обязательного использования самой аббревиатуры. Банк России утвердил XBRL-таксономию 7.5.1.0 (от англ. eXtensible Business Reporting Language – расширяемый язык деловой отчетности) для подготовки данных об устойчивом развитии эмитентами из первого и второго котировальных списков. За 2025 год ее применение добровольно, а начиная с отчетного периода 2026 года – обязательно ежегодно, то есть первая обязательная годовая отчетность по этой модели придется на 2027 год. Регулятор прямо описывает назначение таксономии как основу машиночитаемого и автоматически обрабатываемого обмена данными.

Здесь стоит скорректировать одну деталь исходного тезиса: в официальном описании таксономии не подтверждается формулировка именно о «33 показателях, привязанных к формам государственной статистики 2-ТП и 4-ОС» – этот параметр требует первичного документа перед публикацией и в текущем виде остается непроверенным.

Похожая корректировка нужна и по налоговым стимулам. Федеральная налоговая служба подтверждает повышающий коэффициент 2 для ряда квалифицируемых расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР), а также федеральный инвестиционный налоговый вычет до 50% стоимости определенных основных средств и нематериальных активов. Это не то же самое, что универсальный вычет «до 90% расходов на экологические НИОКР» – такую формулировку лучше не использовать. Более прямой экономический сигнал возникает в обращении с отходами: правительство утвердило базовые ставки экологического сбора на 2025–2027 годы и коэффициенты, учитывающие технологичность переработки и востребованность вторсырья. Отдельного федерального состава со штрафом именно за гринвошинг в проверенных источниках не обнаружено, поэтому эту формулировку лучше не использовать без ссылки на конкретную норму.

Похожий сдвиг заметен и в сфере недвижимости. Компания CORE.XP при поддержке ДОМ.РФ продвигает национальный стандарт для зеленых коммерческих зданий – проект включен в программу стандартизации и вынесен на общественное обсуждение. Руководитель направления устойчивого развития CORE.XP Андрей Бенуж формулирует деловую логику просто: «Чаще всего зеленые подходы окупаются именно на стадии эксплуатации объекта».

Но говорить, что ESG уже стало универсальным критерием доступа российского бизнеса к капиталу, пока рано. На конец июня 2026 года Банк России оценивал объем находящихся в обращении внутренних долговых бумаг, связанных с устойчивым развитием, всего в 520 млрд рублей, или 0,7% общего рынка долговых бумаг: 41 выпуск, где крупнейшей категорией остаются зеленые облигации. Зеленое финансирование в России существует как институциональный сегмент, но пока остается нишевым.

Искусственный интеллект меняет цену данных

В исходном прогнозе искусственный интеллект резко удешевляет анализ ESG-данных, и направление здесь верное, хотя масштаб эффекта лучше формулировать осторожнее. В 2025 году Инновационный хаб Банка международных расчетов (BIS) совместно с валютным управлением Гонконга завершили проект по применению искусственного интеллекта и больших данных к экологическим данным цепочек поставок. По выводам BIS, такие технологии увеличивают скорость, широту охвата и качество сбора информации и особенно полезны для косвенных выбросов третьего охвата (Scope 3), где ручной сбор данных у тысяч поставщиков превращается в главное узкое место.

При этом у искусственного интеллекта есть собственный энергетический счет. Международное энергетическое агентство (IEA) оценило мировое потребление электроэнергии дата-центрами в 2024 году примерно в 415 тераватт-часов, или 1,5% глобального спроса, а к 2030 году эта цифра в базовом сценарии способна более чем удвоиться. В обновлении 2026 года агентство сообщало, что только за 2025 год электрический спрос дата-центров вырос на 17%, причем ориентированные на искусственный интеллект центры растут еще быстрее. Возобновляемые источники должны обеспечить почти половину этого прироста, но значительную роль сохранят природный газ, атомная энергетика и (в ряде сценариев) уголь. Компания получит инструмент, который считает углеродный след тысяч поставщиков быстрее и дешевле, но сам вычислительный контур станет заметнее в энергобалансе.

Циклическая экономика при этом переходит от лозунга к производственным цифрам. «СИБУР» сообщил, что в 2025 году произвел 311,4 тысячи тонн продукции, отнесенной к низкоуглеродной либо содержащей вторичное или биосырье, и поставил цель вовлечь не менее 600 тысяч тонн полимерных отходов в переработку за 2025–2029 годы. В июне 2026 года предприятие «Полиэф» прошло сертификацию по российской системе учета полимеров с вторичным сырьем – это данные компании, но кейс показывает, как экологическая составляющая повестки превращается из благотворительности в продуктовый и сырьевой контур.

Лес превращается в подтверждаемый актив

Самая существенная часть прогноза касается перехода от собственных выбросов предприятия к полной цепочке создания стоимости. Протокол учета парниковых газов (GHG Protocol) прямо отмечает, что у отдельных компаний Scope 3 способен составлять более 90% совокупных выбросов всех трех охватов, а анализ Carbon Disclosure Project (CDP) и Boston Consulting Group (BCG) показал, что раскрываемые компаниями косвенные выбросы цепочки поставок в 2023 году были в среднем примерно в 26 раз выше их прямых операционных выбросов. При этом лишь около 15% компаний в выборке имели собственные цели по выбросам цепочки поставок – прогноз о том, что к 2036 году поставщиков начнут выбирать «по углероду вместо цены», выглядит слишком категоричным. Реалистичнее другое: углеродная интенсивность станет еще одним экономическим атрибутом сделки там, где она влияет на экспортные требования, стоимость финансирования или цель клиента.

Лес занимает в этой картине особую и более сложную позицию. Рослесхоз в марте 2026 года оценивал поглощение российских лесов примерно в 1 гигатонну эквивалента CO₂, а заместитель руководителя ведомства Александр Панфилов назвал российские леса «мощным поглотителем парниковых газов». Это оценка государственного ведомства, и приравнивать ее напрямую к объему углеродных единиц, доступных бизнесу, нельзя. Посадить тысячу деревьев и выпустить тысячу тонн углеродных единиц – экономически и методологически разные действия: для климатического актива нужны методология, базовая линия сравнения, доказуемый дополнительный эффект, независимая верификация и учет риска утраты поглощения из-за пожара, болезни или незаконной рубки.

Государство продолжает формализовывать эту область. Постановление правительства № 234 от 5 марта 2026 года установило дополнительные условия регистрации климатических проектов и выпуска углеродных единиц для международного сотрудничества, а Рослесхоз развивает федеральную государственную информационную систему лесного комплекса с упором на проверку качества пространственных данных и применение искусственного интеллекта вместе с дистанционным зондированием для обнаружения незаконных вырубок. Это дает технологическую основу для цифрового следа леса, о котором я говорю, но не отменяет проблему постоянства результата: спутник видит лес, но не превращает его автоматически в качественную углеродную единицу.

Наиболее вероятная модель 2036 года – не «компания посадила лес и обнулила выбросы», а портфельный подход: сначала сокращаются собственные технологически управляемые выбросы, затем измеряется Scope 3, а проекты поглощения используются там, где есть длительный мониторинг и доказуемый результат.

Что это значит для отечественного бизнеса

На горизонте десяти лет рациональная стратегия – не строить отдельную империю ESG, а встраивать показатели устойчивости в уже существующие контуры управления. Совету директоров стоит выбрать несколько материальных рисков вместо десятков имиджевых показателей эффективности, чтобы устойчивость обсуждалась в тех же терминах, что капитальные затраты (CAPEX) и прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации (EBITDA). Финансовому директору полезно привязать экологические проекты к денежному потоку – экономии энергии, страховым потерям, стоимости капитала, – поскольку финансовая доказуемость будет важнее принадлежности проекта к категории ESG.

Директору по данным имеет смысл формировать единый слой первичных показателей, пригодный для XBRL и машинной проверки: рынок идет к машиночитаемому раскрытию, а искусственный интеллект без качественных исходных данных лишь масштабирует ошибки. Закупкам стоит начать собирать углеродный профиль критических поставщиков, не дожидаясь идеальных данных по всей цепочке, а производству – считать оценку жизненного цикла (LCA), сырьевую эффективность и стоимость отходов на уровне конкретного продукта, поскольку экологический сбор постепенно превращает ресурсную эффективность в часть себестоимости. Владельцам лесных и климатических проектов рациональнее инвестировать, прежде всего, в систему измерения, отчетности и верификации (MRV), поскольку стоимость климатического актива зависит не от числа посаженных деревьев, а от доказуемого и устойчивого результата.

К 2036 году возможны три сценария.

• Базовый и наиболее вероятный. Аббревиатура остается в профессиональном лексиконе, но теряет статус универсального бренда, а устойчивость дробится на конкретные дисциплины – климатический риск, энергоэффективность, человеческий капитал, безопасность цепочки поставок.
• Ускоренный. Климатические риски дорожают быстрее ожидаемого, а искусственный интеллект резко снижает стоимость сбора данных по Scope 3, из-за чего показатели устойчивости быстро становятся частью кредитной оценки и страхования.
• Сценарий некой фрагментации. Геополитические блоки развивают несопоставимые таксономии, и компаниям приходится вести несколько параллельных наборов раскрытий – сам Фонд IFRS уже называет более раздробленный политический мир одним из ключевых вызовов для международной стандартизации.

В любом из трех сценариев исчезновение трех букв не означает возврата в прежнюю эпоху. Энергия все равно стоит денег, отходы имеют цену, климат влияет на физические активы, а лес способен поглощать углерод, но это поглощение нужно доказать. Главный вопрос 2036 года – не «умерло ли ESG», а «какая часть того, что раньше называлось этим словом, стала настолько обычной экономикой, что специальное название ей больше не требуется». Именно в этом смысле формула смотрится убедительной: слово способно уйти на второй план, а практика – остаться.

, Palo Alto Networks завершила финансовый год сильнее прогнозов Уолл-стрит и представила оптимистичные ориентиры на будущее. В руководстве компании уверены: стремительное развитие искусственного интеллекта не только умножает киберугрозы, но и выступает мощным драйвером корпоративных расходов на ИТ-защиту. , Российский коллекторский рынок переживает структурную трансформацию. На рост банкротств физических лиц в 2025 году отрасль реагирует более активным предложением реструктуризаций и пересмотром скоринговых моделей. Аналитики инвестиционной компании «Юнисервис Капитал» делятся итогами исследования ситуации с банкротствами на рынке взыскания через призму коллекторского бизнеса. , Dell Technologies резко повысила годовой прогноз по выручке до $192 млрд, подтвердив беспрецедентный спрос на вычислительную инфраструктуру на фоне ИИ-бума. Новый ориентир компании сразу на $25 млрд превысил прежние оценки и оказался существенно выше консенсус-прогноза Уолл-стрит.

Еще несколько лет назад экологическое, социальное и корпоративное управление (ESG) продавалось бизнесу как отдельная система координат: нужен ESG-директор, ESG-стратегия, ESG-рейтинг, ESG-отчет. К середине 2026 года эта конструкция начинает выглядеть иначе. Европа сокращает объем бюрократии вокруг устойчивости, международные стандарты отчетности превращают климатические риски в обычную информацию для инвестора, а российский финансовый регулятор переводит нефинансовые показатели в машиночитаемый формат. Что из этой повестки останется к 2036 году, что окажется модой одного десятилетия и где в этой картине место для леса как климатического актива.

Слово уйдет, практика останется

На первый взгляд, происходящее похоже на откат. При ближайшем рассмотрении – это скорее взросление рынка.

Практика останется, а ее сильная сторона в том, что она отделяет бренд ESG от процессов, которые давно невозможно свести просто к моде: стоимости энергии, дефицита ресурсов, надежности поставщиков, физических климатических рисков, качества персонала и требований инвесторов.

В 2026 году в Евросоюзе произошел серьезный дерегуляционный поворот. После первого пакета упрощений Omnibus обязательства по Директиве об отчетности в области устойчивого развития (CSRD) сузились: теперь они касаются прежде всего компаний с более чем тысячей работников и годовой выручкой свыше 450 млн. евро. Параллельно из Директивы о корпоративной ответственности за устойчивое развитие (CSDDD) убрали отдельное требование об обязательном плане климатического перехода и сократили охват проверки цепочек поставок. Но в июле Еврокомиссия не отказалась от Европейских стандартов отчетности об устойчивом развитии (ESRS), а перепроектировала их: обязательных пунктов данных стало более чем на 60% меньше, а расходы компаний на отчетность должны снизиться на 30% и более. По состоянию на 18 августа 2026 года обновленные стандарты еще проходят контроль Европарламента и Совета ЕС.

Параллельно идет схожий по сути процесс – глобальная стандартизация. Фонд международных стандартов финансовой отчетности (IFRS Foundation) в марте 2026 года сообщал, что 40 юрисдикций, на которые приходится более 60% мирового валового продукта, уже приняли или объявили о планах использования стандартов Совета по международным стандартам устойчивого развития (ISSB). Рынок отказывается не от измерения устойчивости, а от идеи, что ESG должно существовать как автономная корпоративная идеология.

Здесь важна одна честная оговорка о том, что наука пока не подтверждает существование универсальной «ESG-премии» к прибыли. Исследование почти 6600 наблюдений по компаниям индекса STOXX Europe 600 за 2012–2022 годы обнаружило неоднозначную связь ESG-оценок с шестью показателями финансовой эффективности, а рабочая статья Национального бюро экономических исследований США (NBER) 2025 года показывает, что высокие ESG-рейтинги способны влиять на структуру финансирования компании без сопоставимого роста капитальных вложений. При этом другое исследование, опубликованное в Journal of Business Ethics, обнаружило, что расширение охвата компании рейтинговыми агентствами связано со снижением токсичных выбросов и меньшим числом регуляторных нарушений. Получается, сама рейтинговая инфраструктура способна менять поведение бизнеса, но высокая оценка не работает как автоматический генератор прибыли.

Именно поэтому к 2036 году финансовый директор, скорее всего, будет задавать не вопрос «насколько это ESG», а четыре других: сколько это стоит, какой риск снимает, какой денежный поток создает и какими данными это можно доказать.

Россия переходит от добровольности к машиночитаемой отчетности

Россия дает особенно наглядный пример институционализации без обязательного использования самой аббревиатуры. Банк России утвердил XBRL-таксономию 7.5.1.0 (от англ. eXtensible Business Reporting Language – расширяемый язык деловой отчетности) для подготовки данных об устойчивом развитии эмитентами из первого и второго котировальных списков. За 2025 год ее применение добровольно, а начиная с отчетного периода 2026 года – обязательно ежегодно, то есть первая обязательная годовая отчетность по этой модели придется на 2027 год. Регулятор прямо описывает назначение таксономии как основу машиночитаемого и автоматически обрабатываемого обмена данными.

Здесь стоит скорректировать одну деталь исходного тезиса: в официальном описании таксономии не подтверждается формулировка именно о «33 показателях, привязанных к формам государственной статистики 2-ТП и 4-ОС» – этот параметр требует первичного документа перед публикацией и в текущем виде остается непроверенным.

Похожая корректировка нужна и по налоговым стимулам. Федеральная налоговая служба подтверждает повышающий коэффициент 2 для ряда квалифицируемых расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР), а также федеральный инвестиционный налоговый вычет до 50% стоимости определенных основных средств и нематериальных активов. Это не то же самое, что универсальный вычет «до 90% расходов на экологические НИОКР» – такую формулировку лучше не использовать. Более прямой экономический сигнал возникает в обращении с отходами: правительство утвердило базовые ставки экологического сбора на 2025–2027 годы и коэффициенты, учитывающие технологичность переработки и востребованность вторсырья. Отдельного федерального состава со штрафом именно за гринвошинг в проверенных источниках не обнаружено, поэтому эту формулировку лучше не использовать без ссылки на конкретную норму.

Похожий сдвиг заметен и в сфере недвижимости. Компания CORE.XP при поддержке ДОМ.РФ продвигает национальный стандарт для зеленых коммерческих зданий – проект включен в программу стандартизации и вынесен на общественное обсуждение. Руководитель направления устойчивого развития CORE.XP Андрей Бенуж формулирует деловую логику просто: «Чаще всего зеленые подходы окупаются именно на стадии эксплуатации объекта».

Но говорить, что ESG уже стало универсальным критерием доступа российского бизнеса к капиталу, пока рано. На конец июня 2026 года Банк России оценивал объем находящихся в обращении внутренних долговых бумаг, связанных с устойчивым развитием, всего в 520 млрд рублей, или 0,7% общего рынка долговых бумаг: 41 выпуск, где крупнейшей категорией остаются зеленые облигации. Зеленое финансирование в России существует как институциональный сегмент, но пока остается нишевым.

Искусственный интеллект меняет цену данных

В исходном прогнозе искусственный интеллект резко удешевляет анализ ESG-данных, и направление здесь верное, хотя масштаб эффекта лучше формулировать осторожнее. В 2025 году Инновационный хаб Банка международных расчетов (BIS) совместно с валютным управлением Гонконга завершили проект по применению искусственного интеллекта и больших данных к экологическим данным цепочек поставок. По выводам BIS, такие технологии увеличивают скорость, широту охвата и качество сбора информации и особенно полезны для косвенных выбросов третьего охвата (Scope 3), где ручной сбор данных у тысяч поставщиков превращается в главное узкое место.

При этом у искусственного интеллекта есть собственный энергетический счет. Международное энергетическое агентство (IEA) оценило мировое потребление электроэнергии дата-центрами в 2024 году примерно в 415 тераватт-часов, или 1,5% глобального спроса, а к 2030 году эта цифра в базовом сценарии способна более чем удвоиться. В обновлении 2026 года агентство сообщало, что только за 2025 год электрический спрос дата-центров вырос на 17%, причем ориентированные на искусственный интеллект центры растут еще быстрее. Возобновляемые источники должны обеспечить почти половину этого прироста, но значительную роль сохранят природный газ, атомная энергетика и (в ряде сценариев) уголь. Компания получит инструмент, который считает углеродный след тысяч поставщиков быстрее и дешевле, но сам вычислительный контур станет заметнее в энергобалансе.

Циклическая экономика при этом переходит от лозунга к производственным цифрам. «СИБУР» сообщил, что в 2025 году произвел 311,4 тысячи тонн продукции, отнесенной к низкоуглеродной либо содержащей вторичное или биосырье, и поставил цель вовлечь не менее 600 тысяч тонн полимерных отходов в переработку за 2025–2029 годы. В июне 2026 года предприятие «Полиэф» прошло сертификацию по российской системе учета полимеров с вторичным сырьем – это данные компании, но кейс показывает, как экологическая составляющая повестки превращается из благотворительности в продуктовый и сырьевой контур.

Лес превращается в подтверждаемый актив

Самая существенная часть прогноза касается перехода от собственных выбросов предприятия к полной цепочке создания стоимости. Протокол учета парниковых газов (GHG Protocol) прямо отмечает, что у отдельных компаний Scope 3 способен составлять более 90% совокупных выбросов всех трех охватов, а анализ Carbon Disclosure Project (CDP) и Boston Consulting Group (BCG) показал, что раскрываемые компаниями косвенные выбросы цепочки поставок в 2023 году были в среднем примерно в 26 раз выше их прямых операционных выбросов. При этом лишь около 15% компаний в выборке имели собственные цели по выбросам цепочки поставок – прогноз о том, что к 2036 году поставщиков начнут выбирать «по углероду вместо цены», выглядит слишком категоричным. Реалистичнее другое: углеродная интенсивность станет еще одним экономическим атрибутом сделки там, где она влияет на экспортные требования, стоимость финансирования или цель клиента.

Лес занимает в этой картине особую и более сложную позицию. Рослесхоз в марте 2026 года оценивал поглощение российских лесов примерно в 1 гигатонну эквивалента CO₂, а заместитель руководителя ведомства Александр Панфилов назвал российские леса «мощным поглотителем парниковых газов». Это оценка государственного ведомства, и приравнивать ее напрямую к объему углеродных единиц, доступных бизнесу, нельзя. Посадить тысячу деревьев и выпустить тысячу тонн углеродных единиц – экономически и методологически разные действия: для климатического актива нужны методология, базовая линия сравнения, доказуемый дополнительный эффект, независимая верификация и учет риска утраты поглощения из-за пожара, болезни или незаконной рубки.

Государство продолжает формализовывать эту область. Постановление правительства № 234 от 5 марта 2026 года установило дополнительные условия регистрации климатических проектов и выпуска углеродных единиц для международного сотрудничества, а Рослесхоз развивает федеральную государственную информационную систему лесного комплекса с упором на проверку качества пространственных данных и применение искусственного интеллекта вместе с дистанционным зондированием для обнаружения незаконных вырубок. Это дает технологическую основу для цифрового следа леса, о котором я говорю, но не отменяет проблему постоянства результата: спутник видит лес, но не превращает его автоматически в качественную углеродную единицу.

Наиболее вероятная модель 2036 года – не «компания посадила лес и обнулила выбросы», а портфельный подход: сначала сокращаются собственные технологически управляемые выбросы, затем измеряется Scope 3, а проекты поглощения используются там, где есть длительный мониторинг и доказуемый результат.

Что это значит для отечественного бизнеса

На горизонте десяти лет рациональная стратегия – не строить отдельную империю ESG, а встраивать показатели устойчивости в уже существующие контуры управления. Совету директоров стоит выбрать несколько материальных рисков вместо десятков имиджевых показателей эффективности, чтобы устойчивость обсуждалась в тех же терминах, что капитальные затраты (CAPEX) и прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации (EBITDA). Финансовому директору полезно привязать экологические проекты к денежному потоку – экономии энергии, страховым потерям, стоимости капитала, – поскольку финансовая доказуемость будет важнее принадлежности проекта к категории ESG.

Директору по данным имеет смысл формировать единый слой первичных показателей, пригодный для XBRL и машинной проверки: рынок идет к машиночитаемому раскрытию, а искусственный интеллект без качественных исходных данных лишь масштабирует ошибки. Закупкам стоит начать собирать углеродный профиль критических поставщиков, не дожидаясь идеальных данных по всей цепочке, а производству – считать оценку жизненного цикла (LCA), сырьевую эффективность и стоимость отходов на уровне конкретного продукта, поскольку экологический сбор постепенно превращает ресурсную эффективность в часть себестоимости. Владельцам лесных и климатических проектов рациональнее инвестировать, прежде всего, в систему измерения, отчетности и верификации (MRV), поскольку стоимость климатического актива зависит не от числа посаженных деревьев, а от доказуемого и устойчивого результата.

К 2036 году возможны три сценария.

• Базовый и наиболее вероятный. Аббревиатура остается в профессиональном лексиконе, но теряет статус универсального бренда, а устойчивость дробится на конкретные дисциплины – климатический риск, энергоэффективность, человеческий капитал, безопасность цепочки поставок.
• Ускоренный. Климатические риски дорожают быстрее ожидаемого, а искусственный интеллект резко снижает стоимость сбора данных по Scope 3, из-за чего показатели устойчивости быстро становятся частью кредитной оценки и страхования.
• Сценарий некой фрагментации. Геополитические блоки развивают несопоставимые таксономии, и компаниям приходится вести несколько параллельных наборов раскрытий – сам Фонд IFRS уже называет более раздробленный политический мир одним из ключевых вызовов для международной стандартизации.

В любом из трех сценариев исчезновение трех букв не означает возврата в прежнюю эпоху. Энергия все равно стоит денег, отходы имеют цену, климат влияет на физические активы, а лес способен поглощать углерод, но это поглощение нужно доказать. Главный вопрос 2036 года – не «умерло ли ESG», а «какая часть того, что раньше называлось этим словом, стала настолько обычной экономикой, что специальное название ей больше не требуется». Именно в этом смысле формула смотрится убедительной: слово способно уйти на второй план, а практика – остаться.

, Palo Alto Networks завершила финансовый год сильнее прогнозов Уолл-стрит и представила оптимистичные ориентиры на будущее. В руководстве компании уверены: стремительное развитие искусственного интеллекта не только умножает киберугрозы, но и выступает мощным драйвером корпоративных расходов на ИТ-защиту. , Российский коллекторский рынок переживает структурную трансформацию. На рост банкротств физических лиц в 2025 году отрасль реагирует более активным предложением реструктуризаций и пересмотром скоринговых моделей. Аналитики инвестиционной компании «Юнисервис Капитал» делятся итогами исследования ситуации с банкротствами на рынке взыскания через призму коллекторского бизнеса. , Dell Technologies резко повысила годовой прогноз по выручке до $192 млрд, подтвердив беспрецедентный спрос на вычислительную инфраструктуру на фоне ИИ-бума. Новый ориентир компании сразу на $25 млрд превысил прежние оценки и оказался существенно выше консенсус-прогноза Уолл-стрит.

Еще несколько лет назад экологическое, социальное и корпоративное управление (ESG) продавалось бизнесу как отдельная система координат: нужен ESG-директор, ESG-стратегия, ESG-рейтинг, ESG-отчет. К середине 2026 года эта конструкция начинает выглядеть иначе. Европа сокращает объем бюрократии вокруг устойчивости, международные стандарты отчетности превращают климатические риски в обычную информацию для инвестора, а российский финансовый регулятор переводит нефинансовые показатели в машиночитаемый формат. Что из этой повестки останется к 2036 году, что окажется модой одного десятилетия и где в этой картине место для леса как климатического актива.

Слово уйдет, практика останется

На первый взгляд, происходящее похоже на откат. При ближайшем рассмотрении – это скорее взросление рынка.

Практика останется, а ее сильная сторона в том, что она отделяет бренд ESG от процессов, которые давно невозможно свести просто к моде: стоимости энергии, дефицита ресурсов, надежности поставщиков, физических климатических рисков, качества персонала и требований инвесторов.

В 2026 году в Евросоюзе произошел серьезный дерегуляционный поворот. После первого пакета упрощений Omnibus обязательства по Директиве об отчетности в области устойчивого развития (CSRD) сузились: теперь они касаются прежде всего компаний с более чем тысячей работников и годовой выручкой свыше 450 млн. евро. Параллельно из Директивы о корпоративной ответственности за устойчивое развитие (CSDDD) убрали отдельное требование об обязательном плане климатического перехода и сократили охват проверки цепочек поставок. Но в июле Еврокомиссия не отказалась от Европейских стандартов отчетности об устойчивом развитии (ESRS), а перепроектировала их: обязательных пунктов данных стало более чем на 60% меньше, а расходы компаний на отчетность должны снизиться на 30% и более. По состоянию на 18 августа 2026 года обновленные стандарты еще проходят контроль Европарламента и Совета ЕС.

Параллельно идет схожий по сути процесс – глобальная стандартизация. Фонд международных стандартов финансовой отчетности (IFRS Foundation) в марте 2026 года сообщал, что 40 юрисдикций, на которые приходится более 60% мирового валового продукта, уже приняли или объявили о планах использования стандартов Совета по международным стандартам устойчивого развития (ISSB). Рынок отказывается не от измерения устойчивости, а от идеи, что ESG должно существовать как автономная корпоративная идеология.

Здесь важна одна честная оговорка о том, что наука пока не подтверждает существование универсальной «ESG-премии» к прибыли. Исследование почти 6600 наблюдений по компаниям индекса STOXX Europe 600 за 2012–2022 годы обнаружило неоднозначную связь ESG-оценок с шестью показателями финансовой эффективности, а рабочая статья Национального бюро экономических исследований США (NBER) 2025 года показывает, что высокие ESG-рейтинги способны влиять на структуру финансирования компании без сопоставимого роста капитальных вложений. При этом другое исследование, опубликованное в Journal of Business Ethics, обнаружило, что расширение охвата компании рейтинговыми агентствами связано со снижением токсичных выбросов и меньшим числом регуляторных нарушений. Получается, сама рейтинговая инфраструктура способна менять поведение бизнеса, но высокая оценка не работает как автоматический генератор прибыли.

Именно поэтому к 2036 году финансовый директор, скорее всего, будет задавать не вопрос «насколько это ESG», а четыре других: сколько это стоит, какой риск снимает, какой денежный поток создает и какими данными это можно доказать.

Россия переходит от добровольности к машиночитаемой отчетности

Россия дает особенно наглядный пример институционализации без обязательного использования самой аббревиатуры. Банк России утвердил XBRL-таксономию 7.5.1.0 (от англ. eXtensible Business Reporting Language – расширяемый язык деловой отчетности) для подготовки данных об устойчивом развитии эмитентами из первого и второго котировальных списков. За 2025 год ее применение добровольно, а начиная с отчетного периода 2026 года – обязательно ежегодно, то есть первая обязательная годовая отчетность по этой модели придется на 2027 год. Регулятор прямо описывает назначение таксономии как основу машиночитаемого и автоматически обрабатываемого обмена данными.

Здесь стоит скорректировать одну деталь исходного тезиса: в официальном описании таксономии не подтверждается формулировка именно о «33 показателях, привязанных к формам государственной статистики 2-ТП и 4-ОС» – этот параметр требует первичного документа перед публикацией и в текущем виде остается непроверенным.

Похожая корректировка нужна и по налоговым стимулам. Федеральная налоговая служба подтверждает повышающий коэффициент 2 для ряда квалифицируемых расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР), а также федеральный инвестиционный налоговый вычет до 50% стоимости определенных основных средств и нематериальных активов. Это не то же самое, что универсальный вычет «до 90% расходов на экологические НИОКР» – такую формулировку лучше не использовать. Более прямой экономический сигнал возникает в обращении с отходами: правительство утвердило базовые ставки экологического сбора на 2025–2027 годы и коэффициенты, учитывающие технологичность переработки и востребованность вторсырья. Отдельного федерального состава со штрафом именно за гринвошинг в проверенных источниках не обнаружено, поэтому эту формулировку лучше не использовать без ссылки на конкретную норму.

Похожий сдвиг заметен и в сфере недвижимости. Компания CORE.XP при поддержке ДОМ.РФ продвигает национальный стандарт для зеленых коммерческих зданий – проект включен в программу стандартизации и вынесен на общественное обсуждение. Руководитель направления устойчивого развития CORE.XP Андрей Бенуж формулирует деловую логику просто: «Чаще всего зеленые подходы окупаются именно на стадии эксплуатации объекта».

Но говорить, что ESG уже стало универсальным критерием доступа российского бизнеса к капиталу, пока рано. На конец июня 2026 года Банк России оценивал объем находящихся в обращении внутренних долговых бумаг, связанных с устойчивым развитием, всего в 520 млрд рублей, или 0,7% общего рынка долговых бумаг: 41 выпуск, где крупнейшей категорией остаются зеленые облигации. Зеленое финансирование в России существует как институциональный сегмент, но пока остается нишевым.

Искусственный интеллект меняет цену данных

В исходном прогнозе искусственный интеллект резко удешевляет анализ ESG-данных, и направление здесь верное, хотя масштаб эффекта лучше формулировать осторожнее. В 2025 году Инновационный хаб Банка международных расчетов (BIS) совместно с валютным управлением Гонконга завершили проект по применению искусственного интеллекта и больших данных к экологическим данным цепочек поставок. По выводам BIS, такие технологии увеличивают скорость, широту охвата и качество сбора информации и особенно полезны для косвенных выбросов третьего охвата (Scope 3), где ручной сбор данных у тысяч поставщиков превращается в главное узкое место.

При этом у искусственного интеллекта есть собственный энергетический счет. Международное энергетическое агентство (IEA) оценило мировое потребление электроэнергии дата-центрами в 2024 году примерно в 415 тераватт-часов, или 1,5% глобального спроса, а к 2030 году эта цифра в базовом сценарии способна более чем удвоиться. В обновлении 2026 года агентство сообщало, что только за 2025 год электрический спрос дата-центров вырос на 17%, причем ориентированные на искусственный интеллект центры растут еще быстрее. Возобновляемые источники должны обеспечить почти половину этого прироста, но значительную роль сохранят природный газ, атомная энергетика и (в ряде сценариев) уголь. Компания получит инструмент, который считает углеродный след тысяч поставщиков быстрее и дешевле, но сам вычислительный контур станет заметнее в энергобалансе.

Циклическая экономика при этом переходит от лозунга к производственным цифрам. «СИБУР» сообщил, что в 2025 году произвел 311,4 тысячи тонн продукции, отнесенной к низкоуглеродной либо содержащей вторичное или биосырье, и поставил цель вовлечь не менее 600 тысяч тонн полимерных отходов в переработку за 2025–2029 годы. В июне 2026 года предприятие «Полиэф» прошло сертификацию по российской системе учета полимеров с вторичным сырьем – это данные компании, но кейс показывает, как экологическая составляющая повестки превращается из благотворительности в продуктовый и сырьевой контур.

Лес превращается в подтверждаемый актив

Самая существенная часть прогноза касается перехода от собственных выбросов предприятия к полной цепочке создания стоимости. Протокол учета парниковых газов (GHG Protocol) прямо отмечает, что у отдельных компаний Scope 3 способен составлять более 90% совокупных выбросов всех трех охватов, а анализ Carbon Disclosure Project (CDP) и Boston Consulting Group (BCG) показал, что раскрываемые компаниями косвенные выбросы цепочки поставок в 2023 году были в среднем примерно в 26 раз выше их прямых операционных выбросов. При этом лишь около 15% компаний в выборке имели собственные цели по выбросам цепочки поставок – прогноз о том, что к 2036 году поставщиков начнут выбирать «по углероду вместо цены», выглядит слишком категоричным. Реалистичнее другое: углеродная интенсивность станет еще одним экономическим атрибутом сделки там, где она влияет на экспортные требования, стоимость финансирования или цель клиента.

Лес занимает в этой картине особую и более сложную позицию. Рослесхоз в марте 2026 года оценивал поглощение российских лесов примерно в 1 гигатонну эквивалента CO₂, а заместитель руководителя ведомства Александр Панфилов назвал российские леса «мощным поглотителем парниковых газов». Это оценка государственного ведомства, и приравнивать ее напрямую к объему углеродных единиц, доступных бизнесу, нельзя. Посадить тысячу деревьев и выпустить тысячу тонн углеродных единиц – экономически и методологически разные действия: для климатического актива нужны методология, базовая линия сравнения, доказуемый дополнительный эффект, независимая верификация и учет риска утраты поглощения из-за пожара, болезни или незаконной рубки.

Государство продолжает формализовывать эту область. Постановление правительства № 234 от 5 марта 2026 года установило дополнительные условия регистрации климатических проектов и выпуска углеродных единиц для международного сотрудничества, а Рослесхоз развивает федеральную государственную информационную систему лесного комплекса с упором на проверку качества пространственных данных и применение искусственного интеллекта вместе с дистанционным зондированием для обнаружения незаконных вырубок. Это дает технологическую основу для цифрового следа леса, о котором я говорю, но не отменяет проблему постоянства результата: спутник видит лес, но не превращает его автоматически в качественную углеродную единицу.

Наиболее вероятная модель 2036 года – не «компания посадила лес и обнулила выбросы», а портфельный подход: сначала сокращаются собственные технологически управляемые выбросы, затем измеряется Scope 3, а проекты поглощения используются там, где есть длительный мониторинг и доказуемый результат.

Что это значит для отечественного бизнеса

На горизонте десяти лет рациональная стратегия – не строить отдельную империю ESG, а встраивать показатели устойчивости в уже существующие контуры управления. Совету директоров стоит выбрать несколько материальных рисков вместо десятков имиджевых показателей эффективности, чтобы устойчивость обсуждалась в тех же терминах, что капитальные затраты (CAPEX) и прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации (EBITDA). Финансовому директору полезно привязать экологические проекты к денежному потоку – экономии энергии, страховым потерям, стоимости капитала, – поскольку финансовая доказуемость будет важнее принадлежности проекта к категории ESG.

Директору по данным имеет смысл формировать единый слой первичных показателей, пригодный для XBRL и машинной проверки: рынок идет к машиночитаемому раскрытию, а искусственный интеллект без качественных исходных данных лишь масштабирует ошибки. Закупкам стоит начать собирать углеродный профиль критических поставщиков, не дожидаясь идеальных данных по всей цепочке, а производству – считать оценку жизненного цикла (LCA), сырьевую эффективность и стоимость отходов на уровне конкретного продукта, поскольку экологический сбор постепенно превращает ресурсную эффективность в часть себестоимости. Владельцам лесных и климатических проектов рациональнее инвестировать, прежде всего, в систему измерения, отчетности и верификации (MRV), поскольку стоимость климатического актива зависит не от числа посаженных деревьев, а от доказуемого и устойчивого результата.

К 2036 году возможны три сценария.

• Базовый и наиболее вероятный. Аббревиатура остается в профессиональном лексиконе, но теряет статус универсального бренда, а устойчивость дробится на конкретные дисциплины – климатический риск, энергоэффективность, человеческий капитал, безопасность цепочки поставок.
• Ускоренный. Климатические риски дорожают быстрее ожидаемого, а искусственный интеллект резко снижает стоимость сбора данных по Scope 3, из-за чего показатели устойчивости быстро становятся частью кредитной оценки и страхования.
• Сценарий некой фрагментации. Геополитические блоки развивают несопоставимые таксономии, и компаниям приходится вести несколько параллельных наборов раскрытий – сам Фонд IFRS уже называет более раздробленный политический мир одним из ключевых вызовов для международной стандартизации.

В любом из трех сценариев исчезновение трех букв не означает возврата в прежнюю эпоху. Энергия все равно стоит денег, отходы имеют цену, климат влияет на физические активы, а лес способен поглощать углерод, но это поглощение нужно доказать. Главный вопрос 2036 года – не «умерло ли ESG», а «какая часть того, что раньше называлось этим словом, стала настолько обычной экономикой, что специальное название ей больше не требуется». Именно в этом смысле формула смотрится убедительной: слово способно уйти на второй план, а практика – остаться.

, Palo Alto Networks завершила финансовый год сильнее прогнозов Уолл-стрит и представила оптимистичные ориентиры на будущее. В руководстве компании уверены: стремительное развитие искусственного интеллекта не только умножает киберугрозы, но и выступает мощным драйвером корпоративных расходов на ИТ-защиту. , Российский коллекторский рынок переживает структурную трансформацию. На рост банкротств физических лиц в 2025 году отрасль реагирует более активным предложением реструктуризаций и пересмотром скоринговых моделей. Аналитики инвестиционной компании «Юнисервис Капитал» делятся итогами исследования ситуации с банкротствами на рынке взыскания через призму коллекторского бизнеса. , Dell Technologies резко повысила годовой прогноз по выручке до $192 млрд, подтвердив беспрецедентный спрос на вычислительную инфраструктуру на фоне ИИ-бума. Новый ориентир компании сразу на $25 млрд превысил прежние оценки и оказался существенно выше консенсус-прогноза Уолл-стрит.

Еще несколько лет назад экологическое, социальное и корпоративное управление (ESG) продавалось бизнесу как отдельная система координат: нужен ESG-директор, ESG-стратегия, ESG-рейтинг, ESG-отчет. К середине 2026 года эта конструкция начинает выглядеть иначе. Европа сокращает объем бюрократии вокруг устойчивости, международные стандарты отчетности превращают климатические риски в обычную информацию для инвестора, а российский финансовый регулятор переводит нефинансовые показатели в машиночитаемый формат. Что из этой повестки останется к 2036 году, что окажется модой одного десятилетия и где в этой картине место для леса как климатического актива.

Слово уйдет, практика останется

На первый взгляд, происходящее похоже на откат. При ближайшем рассмотрении – это скорее взросление рынка.

Практика останется, а ее сильная сторона в том, что она отделяет бренд ESG от процессов, которые давно невозможно свести просто к моде: стоимости энергии, дефицита ресурсов, надежности поставщиков, физических климатических рисков, качества персонала и требований инвесторов.

В 2026 году в Евросоюзе произошел серьезный дерегуляционный поворот. После первого пакета упрощений Omnibus обязательства по Директиве об отчетности в области устойчивого развития (CSRD) сузились: теперь они касаются прежде всего компаний с более чем тысячей работников и годовой выручкой свыше 450 млн. евро. Параллельно из Директивы о корпоративной ответственности за устойчивое развитие (CSDDD) убрали отдельное требование об обязательном плане климатического перехода и сократили охват проверки цепочек поставок. Но в июле Еврокомиссия не отказалась от Европейских стандартов отчетности об устойчивом развитии (ESRS), а перепроектировала их: обязательных пунктов данных стало более чем на 60% меньше, а расходы компаний на отчетность должны снизиться на 30% и более. По состоянию на 18 августа 2026 года обновленные стандарты еще проходят контроль Европарламента и Совета ЕС.

Параллельно идет схожий по сути процесс – глобальная стандартизация. Фонд международных стандартов финансовой отчетности (IFRS Foundation) в марте 2026 года сообщал, что 40 юрисдикций, на которые приходится более 60% мирового валового продукта, уже приняли или объявили о планах использования стандартов Совета по международным стандартам устойчивого развития (ISSB). Рынок отказывается не от измерения устойчивости, а от идеи, что ESG должно существовать как автономная корпоративная идеология.

Здесь важна одна честная оговорка о том, что наука пока не подтверждает существование универсальной «ESG-премии» к прибыли. Исследование почти 6600 наблюдений по компаниям индекса STOXX Europe 600 за 2012–2022 годы обнаружило неоднозначную связь ESG-оценок с шестью показателями финансовой эффективности, а рабочая статья Национального бюро экономических исследований США (NBER) 2025 года показывает, что высокие ESG-рейтинги способны влиять на структуру финансирования компании без сопоставимого роста капитальных вложений. При этом другое исследование, опубликованное в Journal of Business Ethics, обнаружило, что расширение охвата компании рейтинговыми агентствами связано со снижением токсичных выбросов и меньшим числом регуляторных нарушений. Получается, сама рейтинговая инфраструктура способна менять поведение бизнеса, но высокая оценка не работает как автоматический генератор прибыли.

Именно поэтому к 2036 году финансовый директор, скорее всего, будет задавать не вопрос «насколько это ESG», а четыре других: сколько это стоит, какой риск снимает, какой денежный поток создает и какими данными это можно доказать.

Россия переходит от добровольности к машиночитаемой отчетности

Россия дает особенно наглядный пример институционализации без обязательного использования самой аббревиатуры. Банк России утвердил XBRL-таксономию 7.5.1.0 (от англ. eXtensible Business Reporting Language – расширяемый язык деловой отчетности) для подготовки данных об устойчивом развитии эмитентами из первого и второго котировальных списков. За 2025 год ее применение добровольно, а начиная с отчетного периода 2026 года – обязательно ежегодно, то есть первая обязательная годовая отчетность по этой модели придется на 2027 год. Регулятор прямо описывает назначение таксономии как основу машиночитаемого и автоматически обрабатываемого обмена данными.

Здесь стоит скорректировать одну деталь исходного тезиса: в официальном описании таксономии не подтверждается формулировка именно о «33 показателях, привязанных к формам государственной статистики 2-ТП и 4-ОС» – этот параметр требует первичного документа перед публикацией и в текущем виде остается непроверенным.

Похожая корректировка нужна и по налоговым стимулам. Федеральная налоговая служба подтверждает повышающий коэффициент 2 для ряда квалифицируемых расходов на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР), а также федеральный инвестиционный налоговый вычет до 50% стоимости определенных основных средств и нематериальных активов. Это не то же самое, что универсальный вычет «до 90% расходов на экологические НИОКР» – такую формулировку лучше не использовать. Более прямой экономический сигнал возникает в обращении с отходами: правительство утвердило базовые ставки экологического сбора на 2025–2027 годы и коэффициенты, учитывающие технологичность переработки и востребованность вторсырья. Отдельного федерального состава со штрафом именно за гринвошинг в проверенных источниках не обнаружено, поэтому эту формулировку лучше не использовать без ссылки на конкретную норму.

Похожий сдвиг заметен и в сфере недвижимости. Компания CORE.XP при поддержке ДОМ.РФ продвигает национальный стандарт для зеленых коммерческих зданий – проект включен в программу стандартизации и вынесен на общественное обсуждение. Руководитель направления устойчивого развития CORE.XP Андрей Бенуж формулирует деловую логику просто: «Чаще всего зеленые подходы окупаются именно на стадии эксплуатации объекта».

Но говорить, что ESG уже стало универсальным критерием доступа российского бизнеса к капиталу, пока рано. На конец июня 2026 года Банк России оценивал объем находящихся в обращении внутренних долговых бумаг, связанных с устойчивым развитием, всего в 520 млрд рублей, или 0,7% общего рынка долговых бумаг: 41 выпуск, где крупнейшей категорией остаются зеленые облигации. Зеленое финансирование в России существует как институциональный сегмент, но пока остается нишевым.

Искусственный интеллект меняет цену данных

В исходном прогнозе искусственный интеллект резко удешевляет анализ ESG-данных, и направление здесь верное, хотя масштаб эффекта лучше формулировать осторожнее. В 2025 году Инновационный хаб Банка международных расчетов (BIS) совместно с валютным управлением Гонконга завершили проект по применению искусственного интеллекта и больших данных к экологическим данным цепочек поставок. По выводам BIS, такие технологии увеличивают скорость, широту охвата и качество сбора информации и особенно полезны для косвенных выбросов третьего охвата (Scope 3), где ручной сбор данных у тысяч поставщиков превращается в главное узкое место.

При этом у искусственного интеллекта есть собственный энергетический счет. Международное энергетическое агентство (IEA) оценило мировое потребление электроэнергии дата-центрами в 2024 году примерно в 415 тераватт-часов, или 1,5% глобального спроса, а к 2030 году эта цифра в базовом сценарии способна более чем удвоиться. В обновлении 2026 года агентство сообщало, что только за 2025 год электрический спрос дата-центров вырос на 17%, причем ориентированные на искусственный интеллект центры растут еще быстрее. Возобновляемые источники должны обеспечить почти половину этого прироста, но значительную роль сохранят природный газ, атомная энергетика и (в ряде сценариев) уголь. Компания получит инструмент, который считает углеродный след тысяч поставщиков быстрее и дешевле, но сам вычислительный контур станет заметнее в энергобалансе.

Циклическая экономика при этом переходит от лозунга к производственным цифрам. «СИБУР» сообщил, что в 2025 году произвел 311,4 тысячи тонн продукции, отнесенной к низкоуглеродной либо содержащей вторичное или биосырье, и поставил цель вовлечь не менее 600 тысяч тонн полимерных отходов в переработку за 2025–2029 годы. В июне 2026 года предприятие «Полиэф» прошло сертификацию по российской системе учета полимеров с вторичным сырьем – это данные компании, но кейс показывает, как экологическая составляющая повестки превращается из благотворительности в продуктовый и сырьевой контур.

Лес превращается в подтверждаемый актив

Самая существенная часть прогноза касается перехода от собственных выбросов предприятия к полной цепочке создания стоимости. Протокол учета парниковых газов (GHG Protocol) прямо отмечает, что у отдельных компаний Scope 3 способен составлять более 90% совокупных выбросов всех трех охватов, а анализ Carbon Disclosure Project (CDP) и Boston Consulting Group (BCG) показал, что раскрываемые компаниями косвенные выбросы цепочки поставок в 2023 году были в среднем примерно в 26 раз выше их прямых операционных выбросов. При этом лишь около 15% компаний в выборке имели собственные цели по выбросам цепочки поставок – прогноз о том, что к 2036 году поставщиков начнут выбирать «по углероду вместо цены», выглядит слишком категоричным. Реалистичнее другое: углеродная интенсивность станет еще одним экономическим атрибутом сделки там, где она влияет на экспортные требования, стоимость финансирования или цель клиента.

Лес занимает в этой картине особую и более сложную позицию. Рослесхоз в марте 2026 года оценивал поглощение российских лесов примерно в 1 гигатонну эквивалента CO₂, а заместитель руководителя ведомства Александр Панфилов назвал российские леса «мощным поглотителем парниковых газов». Это оценка государственного ведомства, и приравнивать ее напрямую к объему углеродных единиц, доступных бизнесу, нельзя. Посадить тысячу деревьев и выпустить тысячу тонн углеродных единиц – экономически и методологически разные действия: для климатического актива нужны методология, базовая линия сравнения, доказуемый дополнительный эффект, независимая верификация и учет риска утраты поглощения из-за пожара, болезни или незаконной рубки.

Государство продолжает формализовывать эту область. Постановление правительства № 234 от 5 марта 2026 года установило дополнительные условия регистрации климатических проектов и выпуска углеродных единиц для международного сотрудничества, а Рослесхоз развивает федеральную государственную информационную систему лесного комплекса с упором на проверку качества пространственных данных и применение искусственного интеллекта вместе с дистанционным зондированием для обнаружения незаконных вырубок. Это дает технологическую основу для цифрового следа леса, о котором я говорю, но не отменяет проблему постоянства результата: спутник видит лес, но не превращает его автоматически в качественную углеродную единицу.

Наиболее вероятная модель 2036 года – не «компания посадила лес и обнулила выбросы», а портфельный подход: сначала сокращаются собственные технологически управляемые выбросы, затем измеряется Scope 3, а проекты поглощения используются там, где есть длительный мониторинг и доказуемый результат.

Что это значит для отечественного бизнеса

На горизонте десяти лет рациональная стратегия – не строить отдельную империю ESG, а встраивать показатели устойчивости в уже существующие контуры управления. Совету директоров стоит выбрать несколько материальных рисков вместо десятков имиджевых показателей эффективности, чтобы устойчивость обсуждалась в тех же терминах, что капитальные затраты (CAPEX) и прибыль до вычета процентов, налогов и амортизации (EBITDA). Финансовому директору полезно привязать экологические проекты к денежному потоку – экономии энергии, страховым потерям, стоимости капитала, – поскольку финансовая доказуемость будет важнее принадлежности проекта к категории ESG.

Директору по данным имеет смысл формировать единый слой первичных показателей, пригодный для XBRL и машинной проверки: рынок идет к машиночитаемому раскрытию, а искусственный интеллект без качественных исходных данных лишь масштабирует ошибки. Закупкам стоит начать собирать углеродный профиль критических поставщиков, не дожидаясь идеальных данных по всей цепочке, а производству – считать оценку жизненного цикла (LCA), сырьевую эффективность и стоимость отходов на уровне конкретного продукта, поскольку экологический сбор постепенно превращает ресурсную эффективность в часть себестоимости. Владельцам лесных и климатических проектов рациональнее инвестировать, прежде всего, в систему измерения, отчетности и верификации (MRV), поскольку стоимость климатического актива зависит не от числа посаженных деревьев, а от доказуемого и устойчивого результата.

К 2036 году возможны три сценария.

• Базовый и наиболее вероятный. Аббревиатура остается в профессиональном лексиконе, но теряет статус универсального бренда, а устойчивость дробится на конкретные дисциплины – климатический риск, энергоэффективность, человеческий капитал, безопасность цепочки поставок.
• Ускоренный. Климатические риски дорожают быстрее ожидаемого, а искусственный интеллект резко снижает стоимость сбора данных по Scope 3, из-за чего показатели устойчивости быстро становятся частью кредитной оценки и страхования.
• Сценарий некой фрагментации. Геополитические блоки развивают несопоставимые таксономии, и компаниям приходится вести несколько параллельных наборов раскрытий – сам Фонд IFRS уже называет более раздробленный политический мир одним из ключевых вызовов для международной стандартизации.

В любом из трех сценариев исчезновение трех букв не означает возврата в прежнюю эпоху. Энергия все равно стоит денег, отходы имеют цену, климат влияет на физические активы, а лес способен поглощать углерод, но это поглощение нужно доказать. Главный вопрос 2036 года – не «умерло ли ESG», а «какая часть того, что раньше называлось этим словом, стала настолько обычной экономикой, что специальное название ей больше не требуется». Именно в этом смысле формула смотрится убедительной: слово способно уйти на второй план, а практика – остаться.

, Palo Alto Networks завершила финансовый год сильнее прогнозов Уолл-стрит и представила оптимистичные ориентиры на будущее. В руководстве компании уверены: стремительное развитие искусственного интеллекта не только умножает киберугрозы, но и выступает мощным драйвером корпоративных расходов на ИТ-защиту. , Российский коллекторский рынок переживает структурную трансформацию. На рост банкротств физических лиц в 2025 году отрасль реагирует более активным предложением реструктуризаций и пересмотром скоринговых моделей. Аналитики инвестиционной компании «Юнисервис Капитал» делятся итогами исследования ситуации с банкротствами на рынке взыскания через призму коллекторского бизнеса. , Dell Technologies резко повысила годовой прогноз по выручке до $192 млрд, подтвердив беспрецедентный спрос на вычислительную инфраструктуру на фоне ИИ-бума. Новый ориентир компании сразу на $25 млрд превысил прежние оценки и оказался существенно выше консенсус-прогноза Уолл-стрит.