За международным шумом, который в основном устроил 47-й президент, как-то отошли на второй план собственные российские проблемы. Если о чём говорят, так о замедлении некоего мессенджера, без которого, судя по всему, определённая часть нашего социума просто жить не может. Тем временем, на горизонте просматриваются неприятности – новые экономические, как будто существующих нам мало.

Констатация факта

Когда в первом приближении подбили бабки на минувший год, выяснилось, что скромный рост российской экономики правильнее было бы называть статистической погрешностью. Вроде бы и плюсовой процент, но, во-первых, один-единственный, а во-вторых – как-то веры нет тем, кто считал, уж извините. Ещё меньше веры в снижение инфляции, но тут уже банальностью стал бы совет представителям мегарегулятора и минфина походить по магазинам. А ещё лучше – снизить себе жалованье до «медианного» уровня. Вот была бы потеха…

Надо отдать должное Владимиру Путину: скрывать печальную динамику на февральском совещании по экономическим вопросам он не стал, но, как ему и свойственно, попытался как-то сгладить позор, назвав замедление роста «рукотворным», причём как бы в положительной коннотации. То есть не сказал, что тем, кто уронил хозяйство практически до нуля, руки надо бы оторвать. Нет, президент к творцам экономического безобразия – с полным доверием, никого не сняли, даже не поругали (во всяком случае публично, а в кулуарах, кто ж знает). Словно так и надо – главный начальник ставит задачу, а начальники поменьше её игнорируют.

Хотя тут существуют самые разные мнения. Например, Михаил Мишустин, отвечая на вопросы депутатов после отчёта в Госдуме, не разделил негодования по поводу жёсткой денежно-кредитной политики, а выразился в том смысле, что, мол, мы с мегарегулятором работаем, а рабочие дискуссии, конечно, случаются. О чём там дискутируют, остаётся лишь догадываться, однако, если судить по годовому результату, правительство в споре не побеждает.

Выдержит ли Боливар?

Строго говоря, даже этот единственный процент роста получился за счёт села и оборонки. С селом понятно – вовремя предпринятые государством меры, к счастью, не отменены, и продовольственная безопасность сохраняется. С ВПК тоже всё ясно – госзаказ, который в ближайшее время никуда не денется, даже когда конфликт с Украиной так или иначе завершится. Воинственные настроения ближних и дальних соседей не оставляют иллюзий – европейские «ястребы» готовятся к войне с Россией. Чего, собственно, и следовало ожидать – примерно раз в сто лет в Европе пробуждается аппетит к русским богатствам, а уж какой базис подложить под это неутолённое до сих пор желание, дело техники.

Общеизвестно, что военно-промышленный комплекс является локомотивом экономики, а война разгоняет его до немыслимых скоростей. Это ещё с петровских времён пошло, а может, и раньше. Так что в известном смысле нынешний конфликт, несмотря на санкции и рестрикции, подгоняет вперёд наши высокотехнологичные отрасли. Потому что иного пути просто нет.

Кстати, наша национальная привычка – печально сравнивать себя с более «развитыми» странами, будь то США, Япония или, как сейчас, Китай, хоть и противная, но может быть и полезной. Уязвлённое самолюбие и реальный риск стать объектом для нового западного нападения, запустили в своё время послевоенный рост. Это ж только подумать – через двенадцать лет после войны, когда ещё не всё в стране восстановили, в космос отправился первый в мире спутник земли – советский. Можно объяснить это чудо энтузиазмом или, как нынче принято, добытыми разведданными, в любом случае результат нагляден – «лапотная» и не окрепшая после второй мировой войны Россия опередила в космосе Штаты. Любопытно, что писал позже в своих мемуарах тогдашний президент США Дуайт Эйзенхауэр: «После запуска первого советского спутника многих американцев, казалось, внезапно охватил страх, что наша оборонная система рассыпалась в прах, но помимо этого их мучила в равной мере неоправданная тревога, что вся наша образовательная система оказалась несостоятельной».

Разумеется, сравнивать ситуацию 50-х годов прошлого века и нынешнюю некорректно. Хотя развал Советского Союза и последовавшее за ним тотальное разрушение народного хозяйства чем-то похоже на войну, к счастью, относительно бескровную, если не считать тех, кто не выдержал «шоковой терапии» или погиб в бандитских разборках 1990-х. Другое дело, что непродуманные реформы, в том числе, в образовании, отбросили нас с тех позиций, которые делали СССР ведущей научной и промышленной державой. Не говоря уже о пресловутой «эмиграции мозгов». Слава богу, хоть и поздновато, но всё-таки спохватились, отказавшись от новомодной концепции, обнародованной в своё время министром образования Андреем Фурсенко: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

Впрочем, кто старое помянет… Правда, говорят, сей мыслитель по-прежнему в верхних эшелонах – числится помощником президента. Что уж он начальнику советует, можно только догадываться.

Но не будем о грустном, его в жизни и без того хватает. Известно, что лучший способ бороться с депрессией – ставить перед собой амбициозные цели и предпринимать все усилия, чтобы их добиться. В этом смысле Владимир Путин, выступая на съезде РСПП, вполне определённо обозначил три ключевые сквозные технологии, которым достанется, по-видимому, главное внимание в обозримом будущем: искусственный интеллект, автономные системы и цифровые платформы. Собственно, как и у всех в мире – задачи столь же глобальные, сколь и по-разному доступные в каждой стране.

Как бы популярно ни было бить себя пяткой в грудь, причитая, будто бы мы «отстали навсегда», это – неправда. В каких-то локальных направлениях мы даже лидируем или, во всяком случае, находимся в мейнстриме. Где-то (как, скажем, в микроэлектронике) – да, фатально зависим от внешних источников, ибо за три десятка лет не удосужились хотя бы восстановить то, что было до пресловутых реформ.

Так или иначе, задачи эти требуют весьма серьёзных вложений и особого отношения. Впрочем, а что не требует? Образование, здравоохранение, социалка… Не перечислишь, и везде не хватает денег. Это ж какого Боливара надо иметь, чтобы он не спотыкался под тяжестью расходов? Но это – отдельная история.

Двойная бухгалтерия

Если послушать министра финансов, так денег нет, и особо не предвидится. Зато Банк России, напротив, талдычит, что все беды – от чрезмерной денежной массы и оттого, что, мол, производительность труда у нас низкая. Вот знаете, я с советских времён только об экономике и пишу, и все эти годы идут разговоры об этой самой производительности. Как хотите, но что-то тут концы с концами не сходятся. Кто и какими способами вычисляет производительность, не очень ясно. Похоже, путём простейших арифметических действий – там сложили, а потом на всех разделили, и получилась «температура в среднем по больнице». А так не бывает. Если оборонка или тот же ВПК показывают рекорды, может, есть смысл разобраться, почему? Когда-то на этой теме куча докторов наук выросла, а теперь что, перевелись экономисты? Или всерьёз поверили, будто «рынок решает всё»? Да ничего он сам по себе не решает, тут интеллект нужен, для начала – естественный, а уж в помощь ему пусть искусственный подключается, не всё ж ему приставать с глупостями к честным пользователям компьютеров и прочих гаджетов… Между тем, небольшая дискуссия, затеянная в ходе отчёта ЦБ перед Госдумой (с участием Антона Силуанова и Максима Решетникова, министра экономического развития, к слову), вызвала некоторые сомнения: а точно ли те, кто наговорил о производительности кучу общих слов, понимали, о чём, собственно, речь идёт? Вот как-то не верится, уж извините меня.

…Но всё-таки что у нас с деньгами? Откуда постоянные причитания, что не хватает ни на то, ни на это? Страна-то, мягко говоря, не бедная – куда ни глянь, везде пахотные и лесные просторы, недра изобилуют не только углеводородами, как принято говорить, и всей остальной таблицей Менделеева. По-хорошему, деньги, можно сказать, под ногами лежат. И уж, во всяком случае, недра и просторы представляют собой залог, под который можно смело эмитировать рубли. Не для того, чтобы раздавать всем по «вертолётному» принципу, а для вложения в реальные проекты, коим этих денег как раз не хватает. Но по какой-то неведомой широкой публике причине денежная масса в стране если и растёт, то в час по чайной ложке. Исключение составляют банки, которые умудряются получать баснословные прибыли на пустом месте, ничего не производя. Поговаривают, будто бы это МВФ (или ещё какие злодеи) не велят нам эмитировать национальную валюту в количествах, превышающих золотовалютные резервы – так, мол, решено в незапамятные времена, и не нам незыблемые правила менять. Только интересно, американские treasuries тоже относятся к ЗВР? Там их настрогали столько, что котёнку ясно – никогда и никто по этим бумажкам живых денег не выплатит, просто по невозможности. А мы, тем не менее, всё ещё за них цепляемся. Даже сейчас, когда Дональд Трамп вовсю запустил процесс, по сути, уничтожения treasuries «как класса».

Тут некоторые чрезмерные оптимисты обрадовались побочным результатам нападения на Иран – нефть вверх попёрла. Право, не знаешь, смеяться или плакать. С одной стороны, конечно, цена в сотню за баррель нам выгодна – всё лишние денежки в бюджет, хоть и убеждал президент на съезде РСПП их «не проедать». С другой – ясно же, что вряд ли такая цена надолго, к тому же в нагрузку к ней прилагается куча неприятностей. Может, разумнее исходить из запланированных при вёрстке бюджета цен, а «жирок» засолить? Так-то оно так, скажете вы, но деньги-то позарез нужны сейчас и в ближайшем будущем.

Позвольте, а почему мы заведомо расцениваем инвестиции в те же направления, о которых сказано выше, исключительно как голые бюджетные расходы? Мы что, не планируем никаких доходов от внедрения новых технологий? Ну, если сосредоточим главное внимание на самопадающих роботах и тупых голосовых помощниках, тогда да. Но вроде бы речь-то о другом, о том, что приносит ощутимую пользу, в том числе и в области повышения пресловутой производительности труда. Понятно, не через месяц, не через год, но затраты окупятся. Точнее, не затраты, а именно вложения. А иначе – зачем проект затевать?

И всё равно, схема остаётся неизменной: «утром – деньги, вечером – стулья», потому как без инвестиций ничего путного не добиться. Разумеется, можно и в кредит взять, однако мудрая политика мегарегулятора этот канал перекрыла запретительной ключевой ставкой. Понятно, всё с инфляцией борются, бедолаги, а она ни в какую не поддаётся, хотя банковская начальница обратное утверждает, она-то по магазинам не ходит, государственным делом занята. Ах, нет, не государственным, ЦБ ведь у нас ни от кого не зависит… Любимая же её и соратников мантра гласит, что денег не должно быть много – от них заводится инфляция, как плесень, к примеру. Значит, оставить денежную массу в пределах 51%, например, от ВВП – вполне божеское дело. И Китай с его 200% от ВВП нам не указ, там народу много, и вообще. Тем более – США с их 100%, они, в конце концов, – источник долларов, им и карты в руки.

Вот так и живём – в богатой-бедной России. А когда становится совсем невмоготу, пишем письма: мол, земля наша велика и обильна, и далее по тексту. И приглашаем каких-нибудь советников, чтобы научили неразумных, а потом разгребаем то, что после них осталось.

Честно говоря, вялотекущие препирательства, в которые перешли былые буйные дебаты вокруг ключевой ставки и «траектории сбалансированного роста», будь она неладна, навевают тоску, ибо безысходны. Мало ли что говорят те, кто занимается реальной экономикой, всё равно побеждают жрецы жёсткой ДКП. Почему они считаются непогрешимыми – как говорили в старину, не при нас писано. Впрочем, по Далю эта пословица означает: нас не касается. А ведь касается, да ещё как, это вам любой таксист с российским гражданством в два счёта объяснит.

* * *

На совещании 23 марта Владимир Путин, комментируя первые статистические данные года, не мог не сказать об отрицательной динамике основных макроэкономических показателей. Да, конечно, рабочих дней в январе оказалось меньше (вот кто мне объяснит, с какого жиру мы из года в год позволяем себе едва ли не двухнедельные каникулы), однако одним этим фактором падение роста ВВП на 2,1% по сравнению с прошлым годом не объяснить. Понятно, что здесь, как правильно отметил президент, работает вся совокупность факторов. Непонятно лишь, как теперь из этой ямы выбираться – одни призывы тут явно не сработают.

Так уж сложилось, что год начался с шоков – международных и внутренних. Не то, чтобы они были открытием, на самом деле, всё, включая усиливающееся безумие 47-го президента США и наше сползание в рецессию, предсказывалось. Но если с Дональдом Фредовичем без смирительной рубашки ничего не поделаешь, то с нашей экономикой надо бы как-то разобраться. Пока не поздно.

, Большая часть биржевых инструментов продолжает и дальше по инерции соскальзывать вниз, а всё ещё остающиеся в длинных позициях консервативные инвесторы активно продают фьючерсы на широкий индекс S&P500 на невысоких гребнях после каждого отскока. , Главное за неделю. , Пятничные итоги.

За международным шумом, который в основном устроил 47-й президент, как-то отошли на второй план собственные российские проблемы. Если о чём говорят, так о замедлении некоего мессенджера, без которого, судя по всему, определённая часть нашего социума просто жить не может. Тем временем, на горизонте просматриваются неприятности – новые экономические, как будто существующих нам мало.

Констатация факта

Когда в первом приближении подбили бабки на минувший год, выяснилось, что скромный рост российской экономики правильнее было бы называть статистической погрешностью. Вроде бы и плюсовой процент, но, во-первых, один-единственный, а во-вторых – как-то веры нет тем, кто считал, уж извините. Ещё меньше веры в снижение инфляции, но тут уже банальностью стал бы совет представителям мегарегулятора и минфина походить по магазинам. А ещё лучше – снизить себе жалованье до «медианного» уровня. Вот была бы потеха…

Надо отдать должное Владимиру Путину: скрывать печальную динамику на февральском совещании по экономическим вопросам он не стал, но, как ему и свойственно, попытался как-то сгладить позор, назвав замедление роста «рукотворным», причём как бы в положительной коннотации. То есть не сказал, что тем, кто уронил хозяйство практически до нуля, руки надо бы оторвать. Нет, президент к творцам экономического безобразия – с полным доверием, никого не сняли, даже не поругали (во всяком случае публично, а в кулуарах, кто ж знает). Словно так и надо – главный начальник ставит задачу, а начальники поменьше её игнорируют.

Хотя тут существуют самые разные мнения. Например, Михаил Мишустин, отвечая на вопросы депутатов после отчёта в Госдуме, не разделил негодования по поводу жёсткой денежно-кредитной политики, а выразился в том смысле, что, мол, мы с мегарегулятором работаем, а рабочие дискуссии, конечно, случаются. О чём там дискутируют, остаётся лишь догадываться, однако, если судить по годовому результату, правительство в споре не побеждает.

Выдержит ли Боливар?

Строго говоря, даже этот единственный процент роста получился за счёт села и оборонки. С селом понятно – вовремя предпринятые государством меры, к счастью, не отменены, и продовольственная безопасность сохраняется. С ВПК тоже всё ясно – госзаказ, который в ближайшее время никуда не денется, даже когда конфликт с Украиной так или иначе завершится. Воинственные настроения ближних и дальних соседей не оставляют иллюзий – европейские «ястребы» готовятся к войне с Россией. Чего, собственно, и следовало ожидать – примерно раз в сто лет в Европе пробуждается аппетит к русским богатствам, а уж какой базис подложить под это неутолённое до сих пор желание, дело техники.

Общеизвестно, что военно-промышленный комплекс является локомотивом экономики, а война разгоняет его до немыслимых скоростей. Это ещё с петровских времён пошло, а может, и раньше. Так что в известном смысле нынешний конфликт, несмотря на санкции и рестрикции, подгоняет вперёд наши высокотехнологичные отрасли. Потому что иного пути просто нет.

Кстати, наша национальная привычка – печально сравнивать себя с более «развитыми» странами, будь то США, Япония или, как сейчас, Китай, хоть и противная, но может быть и полезной. Уязвлённое самолюбие и реальный риск стать объектом для нового западного нападения, запустили в своё время послевоенный рост. Это ж только подумать – через двенадцать лет после войны, когда ещё не всё в стране восстановили, в космос отправился первый в мире спутник земли – советский. Можно объяснить это чудо энтузиазмом или, как нынче принято, добытыми разведданными, в любом случае результат нагляден – «лапотная» и не окрепшая после второй мировой войны Россия опередила в космосе Штаты. Любопытно, что писал позже в своих мемуарах тогдашний президент США Дуайт Эйзенхауэр: «После запуска первого советского спутника многих американцев, казалось, внезапно охватил страх, что наша оборонная система рассыпалась в прах, но помимо этого их мучила в равной мере неоправданная тревога, что вся наша образовательная система оказалась несостоятельной».

Разумеется, сравнивать ситуацию 50-х годов прошлого века и нынешнюю некорректно. Хотя развал Советского Союза и последовавшее за ним тотальное разрушение народного хозяйства чем-то похоже на войну, к счастью, относительно бескровную, если не считать тех, кто не выдержал «шоковой терапии» или погиб в бандитских разборках 1990-х. Другое дело, что непродуманные реформы, в том числе, в образовании, отбросили нас с тех позиций, которые делали СССР ведущей научной и промышленной державой. Не говоря уже о пресловутой «эмиграции мозгов». Слава богу, хоть и поздновато, но всё-таки спохватились, отказавшись от новомодной концепции, обнародованной в своё время министром образования Андреем Фурсенко: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

Впрочем, кто старое помянет… Правда, говорят, сей мыслитель по-прежнему в верхних эшелонах – числится помощником президента. Что уж он начальнику советует, можно только догадываться.

Но не будем о грустном, его в жизни и без того хватает. Известно, что лучший способ бороться с депрессией – ставить перед собой амбициозные цели и предпринимать все усилия, чтобы их добиться. В этом смысле Владимир Путин, выступая на съезде РСПП, вполне определённо обозначил три ключевые сквозные технологии, которым достанется, по-видимому, главное внимание в обозримом будущем: искусственный интеллект, автономные системы и цифровые платформы. Собственно, как и у всех в мире – задачи столь же глобальные, сколь и по-разному доступные в каждой стране.

Как бы популярно ни было бить себя пяткой в грудь, причитая, будто бы мы «отстали навсегда», это – неправда. В каких-то локальных направлениях мы даже лидируем или, во всяком случае, находимся в мейнстриме. Где-то (как, скажем, в микроэлектронике) – да, фатально зависим от внешних источников, ибо за три десятка лет не удосужились хотя бы восстановить то, что было до пресловутых реформ.

Так или иначе, задачи эти требуют весьма серьёзных вложений и особого отношения. Впрочем, а что не требует? Образование, здравоохранение, социалка… Не перечислишь, и везде не хватает денег. Это ж какого Боливара надо иметь, чтобы он не спотыкался под тяжестью расходов? Но это – отдельная история.

Двойная бухгалтерия

Если послушать министра финансов, так денег нет, и особо не предвидится. Зато Банк России, напротив, талдычит, что все беды – от чрезмерной денежной массы и оттого, что, мол, производительность труда у нас низкая. Вот знаете, я с советских времён только об экономике и пишу, и все эти годы идут разговоры об этой самой производительности. Как хотите, но что-то тут концы с концами не сходятся. Кто и какими способами вычисляет производительность, не очень ясно. Похоже, путём простейших арифметических действий – там сложили, а потом на всех разделили, и получилась «температура в среднем по больнице». А так не бывает. Если оборонка или тот же ВПК показывают рекорды, может, есть смысл разобраться, почему? Когда-то на этой теме куча докторов наук выросла, а теперь что, перевелись экономисты? Или всерьёз поверили, будто «рынок решает всё»? Да ничего он сам по себе не решает, тут интеллект нужен, для начала – естественный, а уж в помощь ему пусть искусственный подключается, не всё ж ему приставать с глупостями к честным пользователям компьютеров и прочих гаджетов… Между тем, небольшая дискуссия, затеянная в ходе отчёта ЦБ перед Госдумой (с участием Антона Силуанова и Максима Решетникова, министра экономического развития, к слову), вызвала некоторые сомнения: а точно ли те, кто наговорил о производительности кучу общих слов, понимали, о чём, собственно, речь идёт? Вот как-то не верится, уж извините меня.

…Но всё-таки что у нас с деньгами? Откуда постоянные причитания, что не хватает ни на то, ни на это? Страна-то, мягко говоря, не бедная – куда ни глянь, везде пахотные и лесные просторы, недра изобилуют не только углеводородами, как принято говорить, и всей остальной таблицей Менделеева. По-хорошему, деньги, можно сказать, под ногами лежат. И уж, во всяком случае, недра и просторы представляют собой залог, под который можно смело эмитировать рубли. Не для того, чтобы раздавать всем по «вертолётному» принципу, а для вложения в реальные проекты, коим этих денег как раз не хватает. Но по какой-то неведомой широкой публике причине денежная масса в стране если и растёт, то в час по чайной ложке. Исключение составляют банки, которые умудряются получать баснословные прибыли на пустом месте, ничего не производя. Поговаривают, будто бы это МВФ (или ещё какие злодеи) не велят нам эмитировать национальную валюту в количествах, превышающих золотовалютные резервы – так, мол, решено в незапамятные времена, и не нам незыблемые правила менять. Только интересно, американские treasuries тоже относятся к ЗВР? Там их настрогали столько, что котёнку ясно – никогда и никто по этим бумажкам живых денег не выплатит, просто по невозможности. А мы, тем не менее, всё ещё за них цепляемся. Даже сейчас, когда Дональд Трамп вовсю запустил процесс, по сути, уничтожения treasuries «как класса».

Тут некоторые чрезмерные оптимисты обрадовались побочным результатам нападения на Иран – нефть вверх попёрла. Право, не знаешь, смеяться или плакать. С одной стороны, конечно, цена в сотню за баррель нам выгодна – всё лишние денежки в бюджет, хоть и убеждал президент на съезде РСПП их «не проедать». С другой – ясно же, что вряд ли такая цена надолго, к тому же в нагрузку к ней прилагается куча неприятностей. Может, разумнее исходить из запланированных при вёрстке бюджета цен, а «жирок» засолить? Так-то оно так, скажете вы, но деньги-то позарез нужны сейчас и в ближайшем будущем.

Позвольте, а почему мы заведомо расцениваем инвестиции в те же направления, о которых сказано выше, исключительно как голые бюджетные расходы? Мы что, не планируем никаких доходов от внедрения новых технологий? Ну, если сосредоточим главное внимание на самопадающих роботах и тупых голосовых помощниках, тогда да. Но вроде бы речь-то о другом, о том, что приносит ощутимую пользу, в том числе и в области повышения пресловутой производительности труда. Понятно, не через месяц, не через год, но затраты окупятся. Точнее, не затраты, а именно вложения. А иначе – зачем проект затевать?

И всё равно, схема остаётся неизменной: «утром – деньги, вечером – стулья», потому как без инвестиций ничего путного не добиться. Разумеется, можно и в кредит взять, однако мудрая политика мегарегулятора этот канал перекрыла запретительной ключевой ставкой. Понятно, всё с инфляцией борются, бедолаги, а она ни в какую не поддаётся, хотя банковская начальница обратное утверждает, она-то по магазинам не ходит, государственным делом занята. Ах, нет, не государственным, ЦБ ведь у нас ни от кого не зависит… Любимая же её и соратников мантра гласит, что денег не должно быть много – от них заводится инфляция, как плесень, к примеру. Значит, оставить денежную массу в пределах 51%, например, от ВВП – вполне божеское дело. И Китай с его 200% от ВВП нам не указ, там народу много, и вообще. Тем более – США с их 100%, они, в конце концов, – источник долларов, им и карты в руки.

Вот так и живём – в богатой-бедной России. А когда становится совсем невмоготу, пишем письма: мол, земля наша велика и обильна, и далее по тексту. И приглашаем каких-нибудь советников, чтобы научили неразумных, а потом разгребаем то, что после них осталось.

Честно говоря, вялотекущие препирательства, в которые перешли былые буйные дебаты вокруг ключевой ставки и «траектории сбалансированного роста», будь она неладна, навевают тоску, ибо безысходны. Мало ли что говорят те, кто занимается реальной экономикой, всё равно побеждают жрецы жёсткой ДКП. Почему они считаются непогрешимыми – как говорили в старину, не при нас писано. Впрочем, по Далю эта пословица означает: нас не касается. А ведь касается, да ещё как, это вам любой таксист с российским гражданством в два счёта объяснит.

* * *

На совещании 23 марта Владимир Путин, комментируя первые статистические данные года, не мог не сказать об отрицательной динамике основных макроэкономических показателей. Да, конечно, рабочих дней в январе оказалось меньше (вот кто мне объяснит, с какого жиру мы из года в год позволяем себе едва ли не двухнедельные каникулы), однако одним этим фактором падение роста ВВП на 2,1% по сравнению с прошлым годом не объяснить. Понятно, что здесь, как правильно отметил президент, работает вся совокупность факторов. Непонятно лишь, как теперь из этой ямы выбираться – одни призывы тут явно не сработают.

Так уж сложилось, что год начался с шоков – международных и внутренних. Не то, чтобы они были открытием, на самом деле, всё, включая усиливающееся безумие 47-го президента США и наше сползание в рецессию, предсказывалось. Но если с Дональдом Фредовичем без смирительной рубашки ничего не поделаешь, то с нашей экономикой надо бы как-то разобраться. Пока не поздно.

, Большая часть биржевых инструментов продолжает и дальше по инерции соскальзывать вниз, а всё ещё остающиеся в длинных позициях консервативные инвесторы активно продают фьючерсы на широкий индекс S&P500 на невысоких гребнях после каждого отскока. , Главное за неделю. , Пятничные итоги.

За международным шумом, который в основном устроил 47-й президент, как-то отошли на второй план собственные российские проблемы. Если о чём говорят, так о замедлении некоего мессенджера, без которого, судя по всему, определённая часть нашего социума просто жить не может. Тем временем, на горизонте просматриваются неприятности – новые экономические, как будто существующих нам мало.

Констатация факта

Когда в первом приближении подбили бабки на минувший год, выяснилось, что скромный рост российской экономики правильнее было бы называть статистической погрешностью. Вроде бы и плюсовой процент, но, во-первых, один-единственный, а во-вторых – как-то веры нет тем, кто считал, уж извините. Ещё меньше веры в снижение инфляции, но тут уже банальностью стал бы совет представителям мегарегулятора и минфина походить по магазинам. А ещё лучше – снизить себе жалованье до «медианного» уровня. Вот была бы потеха…

Надо отдать должное Владимиру Путину: скрывать печальную динамику на февральском совещании по экономическим вопросам он не стал, но, как ему и свойственно, попытался как-то сгладить позор, назвав замедление роста «рукотворным», причём как бы в положительной коннотации. То есть не сказал, что тем, кто уронил хозяйство практически до нуля, руки надо бы оторвать. Нет, президент к творцам экономического безобразия – с полным доверием, никого не сняли, даже не поругали (во всяком случае публично, а в кулуарах, кто ж знает). Словно так и надо – главный начальник ставит задачу, а начальники поменьше её игнорируют.

Хотя тут существуют самые разные мнения. Например, Михаил Мишустин, отвечая на вопросы депутатов после отчёта в Госдуме, не разделил негодования по поводу жёсткой денежно-кредитной политики, а выразился в том смысле, что, мол, мы с мегарегулятором работаем, а рабочие дискуссии, конечно, случаются. О чём там дискутируют, остаётся лишь догадываться, однако, если судить по годовому результату, правительство в споре не побеждает.

Выдержит ли Боливар?

Строго говоря, даже этот единственный процент роста получился за счёт села и оборонки. С селом понятно – вовремя предпринятые государством меры, к счастью, не отменены, и продовольственная безопасность сохраняется. С ВПК тоже всё ясно – госзаказ, который в ближайшее время никуда не денется, даже когда конфликт с Украиной так или иначе завершится. Воинственные настроения ближних и дальних соседей не оставляют иллюзий – европейские «ястребы» готовятся к войне с Россией. Чего, собственно, и следовало ожидать – примерно раз в сто лет в Европе пробуждается аппетит к русским богатствам, а уж какой базис подложить под это неутолённое до сих пор желание, дело техники.

Общеизвестно, что военно-промышленный комплекс является локомотивом экономики, а война разгоняет его до немыслимых скоростей. Это ещё с петровских времён пошло, а может, и раньше. Так что в известном смысле нынешний конфликт, несмотря на санкции и рестрикции, подгоняет вперёд наши высокотехнологичные отрасли. Потому что иного пути просто нет.

Кстати, наша национальная привычка – печально сравнивать себя с более «развитыми» странами, будь то США, Япония или, как сейчас, Китай, хоть и противная, но может быть и полезной. Уязвлённое самолюбие и реальный риск стать объектом для нового западного нападения, запустили в своё время послевоенный рост. Это ж только подумать – через двенадцать лет после войны, когда ещё не всё в стране восстановили, в космос отправился первый в мире спутник земли – советский. Можно объяснить это чудо энтузиазмом или, как нынче принято, добытыми разведданными, в любом случае результат нагляден – «лапотная» и не окрепшая после второй мировой войны Россия опередила в космосе Штаты. Любопытно, что писал позже в своих мемуарах тогдашний президент США Дуайт Эйзенхауэр: «После запуска первого советского спутника многих американцев, казалось, внезапно охватил страх, что наша оборонная система рассыпалась в прах, но помимо этого их мучила в равной мере неоправданная тревога, что вся наша образовательная система оказалась несостоятельной».

Разумеется, сравнивать ситуацию 50-х годов прошлого века и нынешнюю некорректно. Хотя развал Советского Союза и последовавшее за ним тотальное разрушение народного хозяйства чем-то похоже на войну, к счастью, относительно бескровную, если не считать тех, кто не выдержал «шоковой терапии» или погиб в бандитских разборках 1990-х. Другое дело, что непродуманные реформы, в том числе, в образовании, отбросили нас с тех позиций, которые делали СССР ведущей научной и промышленной державой. Не говоря уже о пресловутой «эмиграции мозгов». Слава богу, хоть и поздновато, но всё-таки спохватились, отказавшись от новомодной концепции, обнародованной в своё время министром образования Андреем Фурсенко: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

Впрочем, кто старое помянет… Правда, говорят, сей мыслитель по-прежнему в верхних эшелонах – числится помощником президента. Что уж он начальнику советует, можно только догадываться.

Но не будем о грустном, его в жизни и без того хватает. Известно, что лучший способ бороться с депрессией – ставить перед собой амбициозные цели и предпринимать все усилия, чтобы их добиться. В этом смысле Владимир Путин, выступая на съезде РСПП, вполне определённо обозначил три ключевые сквозные технологии, которым достанется, по-видимому, главное внимание в обозримом будущем: искусственный интеллект, автономные системы и цифровые платформы. Собственно, как и у всех в мире – задачи столь же глобальные, сколь и по-разному доступные в каждой стране.

Как бы популярно ни было бить себя пяткой в грудь, причитая, будто бы мы «отстали навсегда», это – неправда. В каких-то локальных направлениях мы даже лидируем или, во всяком случае, находимся в мейнстриме. Где-то (как, скажем, в микроэлектронике) – да, фатально зависим от внешних источников, ибо за три десятка лет не удосужились хотя бы восстановить то, что было до пресловутых реформ.

Так или иначе, задачи эти требуют весьма серьёзных вложений и особого отношения. Впрочем, а что не требует? Образование, здравоохранение, социалка… Не перечислишь, и везде не хватает денег. Это ж какого Боливара надо иметь, чтобы он не спотыкался под тяжестью расходов? Но это – отдельная история.

Двойная бухгалтерия

Если послушать министра финансов, так денег нет, и особо не предвидится. Зато Банк России, напротив, талдычит, что все беды – от чрезмерной денежной массы и оттого, что, мол, производительность труда у нас низкая. Вот знаете, я с советских времён только об экономике и пишу, и все эти годы идут разговоры об этой самой производительности. Как хотите, но что-то тут концы с концами не сходятся. Кто и какими способами вычисляет производительность, не очень ясно. Похоже, путём простейших арифметических действий – там сложили, а потом на всех разделили, и получилась «температура в среднем по больнице». А так не бывает. Если оборонка или тот же ВПК показывают рекорды, может, есть смысл разобраться, почему? Когда-то на этой теме куча докторов наук выросла, а теперь что, перевелись экономисты? Или всерьёз поверили, будто «рынок решает всё»? Да ничего он сам по себе не решает, тут интеллект нужен, для начала – естественный, а уж в помощь ему пусть искусственный подключается, не всё ж ему приставать с глупостями к честным пользователям компьютеров и прочих гаджетов… Между тем, небольшая дискуссия, затеянная в ходе отчёта ЦБ перед Госдумой (с участием Антона Силуанова и Максима Решетникова, министра экономического развития, к слову), вызвала некоторые сомнения: а точно ли те, кто наговорил о производительности кучу общих слов, понимали, о чём, собственно, речь идёт? Вот как-то не верится, уж извините меня.

…Но всё-таки что у нас с деньгами? Откуда постоянные причитания, что не хватает ни на то, ни на это? Страна-то, мягко говоря, не бедная – куда ни глянь, везде пахотные и лесные просторы, недра изобилуют не только углеводородами, как принято говорить, и всей остальной таблицей Менделеева. По-хорошему, деньги, можно сказать, под ногами лежат. И уж, во всяком случае, недра и просторы представляют собой залог, под который можно смело эмитировать рубли. Не для того, чтобы раздавать всем по «вертолётному» принципу, а для вложения в реальные проекты, коим этих денег как раз не хватает. Но по какой-то неведомой широкой публике причине денежная масса в стране если и растёт, то в час по чайной ложке. Исключение составляют банки, которые умудряются получать баснословные прибыли на пустом месте, ничего не производя. Поговаривают, будто бы это МВФ (или ещё какие злодеи) не велят нам эмитировать национальную валюту в количествах, превышающих золотовалютные резервы – так, мол, решено в незапамятные времена, и не нам незыблемые правила менять. Только интересно, американские treasuries тоже относятся к ЗВР? Там их настрогали столько, что котёнку ясно – никогда и никто по этим бумажкам живых денег не выплатит, просто по невозможности. А мы, тем не менее, всё ещё за них цепляемся. Даже сейчас, когда Дональд Трамп вовсю запустил процесс, по сути, уничтожения treasuries «как класса».

Тут некоторые чрезмерные оптимисты обрадовались побочным результатам нападения на Иран – нефть вверх попёрла. Право, не знаешь, смеяться или плакать. С одной стороны, конечно, цена в сотню за баррель нам выгодна – всё лишние денежки в бюджет, хоть и убеждал президент на съезде РСПП их «не проедать». С другой – ясно же, что вряд ли такая цена надолго, к тому же в нагрузку к ней прилагается куча неприятностей. Может, разумнее исходить из запланированных при вёрстке бюджета цен, а «жирок» засолить? Так-то оно так, скажете вы, но деньги-то позарез нужны сейчас и в ближайшем будущем.

Позвольте, а почему мы заведомо расцениваем инвестиции в те же направления, о которых сказано выше, исключительно как голые бюджетные расходы? Мы что, не планируем никаких доходов от внедрения новых технологий? Ну, если сосредоточим главное внимание на самопадающих роботах и тупых голосовых помощниках, тогда да. Но вроде бы речь-то о другом, о том, что приносит ощутимую пользу, в том числе и в области повышения пресловутой производительности труда. Понятно, не через месяц, не через год, но затраты окупятся. Точнее, не затраты, а именно вложения. А иначе – зачем проект затевать?

И всё равно, схема остаётся неизменной: «утром – деньги, вечером – стулья», потому как без инвестиций ничего путного не добиться. Разумеется, можно и в кредит взять, однако мудрая политика мегарегулятора этот канал перекрыла запретительной ключевой ставкой. Понятно, всё с инфляцией борются, бедолаги, а она ни в какую не поддаётся, хотя банковская начальница обратное утверждает, она-то по магазинам не ходит, государственным делом занята. Ах, нет, не государственным, ЦБ ведь у нас ни от кого не зависит… Любимая же её и соратников мантра гласит, что денег не должно быть много – от них заводится инфляция, как плесень, к примеру. Значит, оставить денежную массу в пределах 51%, например, от ВВП – вполне божеское дело. И Китай с его 200% от ВВП нам не указ, там народу много, и вообще. Тем более – США с их 100%, они, в конце концов, – источник долларов, им и карты в руки.

Вот так и живём – в богатой-бедной России. А когда становится совсем невмоготу, пишем письма: мол, земля наша велика и обильна, и далее по тексту. И приглашаем каких-нибудь советников, чтобы научили неразумных, а потом разгребаем то, что после них осталось.

Честно говоря, вялотекущие препирательства, в которые перешли былые буйные дебаты вокруг ключевой ставки и «траектории сбалансированного роста», будь она неладна, навевают тоску, ибо безысходны. Мало ли что говорят те, кто занимается реальной экономикой, всё равно побеждают жрецы жёсткой ДКП. Почему они считаются непогрешимыми – как говорили в старину, не при нас писано. Впрочем, по Далю эта пословица означает: нас не касается. А ведь касается, да ещё как, это вам любой таксист с российским гражданством в два счёта объяснит.

* * *

На совещании 23 марта Владимир Путин, комментируя первые статистические данные года, не мог не сказать об отрицательной динамике основных макроэкономических показателей. Да, конечно, рабочих дней в январе оказалось меньше (вот кто мне объяснит, с какого жиру мы из года в год позволяем себе едва ли не двухнедельные каникулы), однако одним этим фактором падение роста ВВП на 2,1% по сравнению с прошлым годом не объяснить. Понятно, что здесь, как правильно отметил президент, работает вся совокупность факторов. Непонятно лишь, как теперь из этой ямы выбираться – одни призывы тут явно не сработают.

Так уж сложилось, что год начался с шоков – международных и внутренних. Не то, чтобы они были открытием, на самом деле, всё, включая усиливающееся безумие 47-го президента США и наше сползание в рецессию, предсказывалось. Но если с Дональдом Фредовичем без смирительной рубашки ничего не поделаешь, то с нашей экономикой надо бы как-то разобраться. Пока не поздно.

, Большая часть биржевых инструментов продолжает и дальше по инерции соскальзывать вниз, а всё ещё остающиеся в длинных позициях консервативные инвесторы активно продают фьючерсы на широкий индекс S&P500 на невысоких гребнях после каждого отскока. , Главное за неделю. , Пятничные итоги.

За международным шумом, который в основном устроил 47-й президент, как-то отошли на второй план собственные российские проблемы. Если о чём говорят, так о замедлении некоего мессенджера, без которого, судя по всему, определённая часть нашего социума просто жить не может. Тем временем, на горизонте просматриваются неприятности – новые экономические, как будто существующих нам мало.

Констатация факта

Когда в первом приближении подбили бабки на минувший год, выяснилось, что скромный рост российской экономики правильнее было бы называть статистической погрешностью. Вроде бы и плюсовой процент, но, во-первых, один-единственный, а во-вторых – как-то веры нет тем, кто считал, уж извините. Ещё меньше веры в снижение инфляции, но тут уже банальностью стал бы совет представителям мегарегулятора и минфина походить по магазинам. А ещё лучше – снизить себе жалованье до «медианного» уровня. Вот была бы потеха…

Надо отдать должное Владимиру Путину: скрывать печальную динамику на февральском совещании по экономическим вопросам он не стал, но, как ему и свойственно, попытался как-то сгладить позор, назвав замедление роста «рукотворным», причём как бы в положительной коннотации. То есть не сказал, что тем, кто уронил хозяйство практически до нуля, руки надо бы оторвать. Нет, президент к творцам экономического безобразия – с полным доверием, никого не сняли, даже не поругали (во всяком случае публично, а в кулуарах, кто ж знает). Словно так и надо – главный начальник ставит задачу, а начальники поменьше её игнорируют.

Хотя тут существуют самые разные мнения. Например, Михаил Мишустин, отвечая на вопросы депутатов после отчёта в Госдуме, не разделил негодования по поводу жёсткой денежно-кредитной политики, а выразился в том смысле, что, мол, мы с мегарегулятором работаем, а рабочие дискуссии, конечно, случаются. О чём там дискутируют, остаётся лишь догадываться, однако, если судить по годовому результату, правительство в споре не побеждает.

Выдержит ли Боливар?

Строго говоря, даже этот единственный процент роста получился за счёт села и оборонки. С селом понятно – вовремя предпринятые государством меры, к счастью, не отменены, и продовольственная безопасность сохраняется. С ВПК тоже всё ясно – госзаказ, который в ближайшее время никуда не денется, даже когда конфликт с Украиной так или иначе завершится. Воинственные настроения ближних и дальних соседей не оставляют иллюзий – европейские «ястребы» готовятся к войне с Россией. Чего, собственно, и следовало ожидать – примерно раз в сто лет в Европе пробуждается аппетит к русским богатствам, а уж какой базис подложить под это неутолённое до сих пор желание, дело техники.

Общеизвестно, что военно-промышленный комплекс является локомотивом экономики, а война разгоняет его до немыслимых скоростей. Это ещё с петровских времён пошло, а может, и раньше. Так что в известном смысле нынешний конфликт, несмотря на санкции и рестрикции, подгоняет вперёд наши высокотехнологичные отрасли. Потому что иного пути просто нет.

Кстати, наша национальная привычка – печально сравнивать себя с более «развитыми» странами, будь то США, Япония или, как сейчас, Китай, хоть и противная, но может быть и полезной. Уязвлённое самолюбие и реальный риск стать объектом для нового западного нападения, запустили в своё время послевоенный рост. Это ж только подумать – через двенадцать лет после войны, когда ещё не всё в стране восстановили, в космос отправился первый в мире спутник земли – советский. Можно объяснить это чудо энтузиазмом или, как нынче принято, добытыми разведданными, в любом случае результат нагляден – «лапотная» и не окрепшая после второй мировой войны Россия опередила в космосе Штаты. Любопытно, что писал позже в своих мемуарах тогдашний президент США Дуайт Эйзенхауэр: «После запуска первого советского спутника многих американцев, казалось, внезапно охватил страх, что наша оборонная система рассыпалась в прах, но помимо этого их мучила в равной мере неоправданная тревога, что вся наша образовательная система оказалась несостоятельной».

Разумеется, сравнивать ситуацию 50-х годов прошлого века и нынешнюю некорректно. Хотя развал Советского Союза и последовавшее за ним тотальное разрушение народного хозяйства чем-то похоже на войну, к счастью, относительно бескровную, если не считать тех, кто не выдержал «шоковой терапии» или погиб в бандитских разборках 1990-х. Другое дело, что непродуманные реформы, в том числе, в образовании, отбросили нас с тех позиций, которые делали СССР ведущей научной и промышленной державой. Не говоря уже о пресловутой «эмиграции мозгов». Слава богу, хоть и поздновато, но всё-таки спохватились, отказавшись от новомодной концепции, обнародованной в своё время министром образования Андреем Фурсенко: «Недостатком советской системы образования была попытка формировать человека-творца, а сейчас задача заключается в том, чтобы взрастить квалифицированного потребителя, способного квалифицированно пользоваться результатами творчества других».

Впрочем, кто старое помянет… Правда, говорят, сей мыслитель по-прежнему в верхних эшелонах – числится помощником президента. Что уж он начальнику советует, можно только догадываться.

Но не будем о грустном, его в жизни и без того хватает. Известно, что лучший способ бороться с депрессией – ставить перед собой амбициозные цели и предпринимать все усилия, чтобы их добиться. В этом смысле Владимир Путин, выступая на съезде РСПП, вполне определённо обозначил три ключевые сквозные технологии, которым достанется, по-видимому, главное внимание в обозримом будущем: искусственный интеллект, автономные системы и цифровые платформы. Собственно, как и у всех в мире – задачи столь же глобальные, сколь и по-разному доступные в каждой стране.

Как бы популярно ни было бить себя пяткой в грудь, причитая, будто бы мы «отстали навсегда», это – неправда. В каких-то локальных направлениях мы даже лидируем или, во всяком случае, находимся в мейнстриме. Где-то (как, скажем, в микроэлектронике) – да, фатально зависим от внешних источников, ибо за три десятка лет не удосужились хотя бы восстановить то, что было до пресловутых реформ.

Так или иначе, задачи эти требуют весьма серьёзных вложений и особого отношения. Впрочем, а что не требует? Образование, здравоохранение, социалка… Не перечислишь, и везде не хватает денег. Это ж какого Боливара надо иметь, чтобы он не спотыкался под тяжестью расходов? Но это – отдельная история.

Двойная бухгалтерия

Если послушать министра финансов, так денег нет, и особо не предвидится. Зато Банк России, напротив, талдычит, что все беды – от чрезмерной денежной массы и оттого, что, мол, производительность труда у нас низкая. Вот знаете, я с советских времён только об экономике и пишу, и все эти годы идут разговоры об этой самой производительности. Как хотите, но что-то тут концы с концами не сходятся. Кто и какими способами вычисляет производительность, не очень ясно. Похоже, путём простейших арифметических действий – там сложили, а потом на всех разделили, и получилась «температура в среднем по больнице». А так не бывает. Если оборонка или тот же ВПК показывают рекорды, может, есть смысл разобраться, почему? Когда-то на этой теме куча докторов наук выросла, а теперь что, перевелись экономисты? Или всерьёз поверили, будто «рынок решает всё»? Да ничего он сам по себе не решает, тут интеллект нужен, для начала – естественный, а уж в помощь ему пусть искусственный подключается, не всё ж ему приставать с глупостями к честным пользователям компьютеров и прочих гаджетов… Между тем, небольшая дискуссия, затеянная в ходе отчёта ЦБ перед Госдумой (с участием Антона Силуанова и Максима Решетникова, министра экономического развития, к слову), вызвала некоторые сомнения: а точно ли те, кто наговорил о производительности кучу общих слов, понимали, о чём, собственно, речь идёт? Вот как-то не верится, уж извините меня.

…Но всё-таки что у нас с деньгами? Откуда постоянные причитания, что не хватает ни на то, ни на это? Страна-то, мягко говоря, не бедная – куда ни глянь, везде пахотные и лесные просторы, недра изобилуют не только углеводородами, как принято говорить, и всей остальной таблицей Менделеева. По-хорошему, деньги, можно сказать, под ногами лежат. И уж, во всяком случае, недра и просторы представляют собой залог, под который можно смело эмитировать рубли. Не для того, чтобы раздавать всем по «вертолётному» принципу, а для вложения в реальные проекты, коим этих денег как раз не хватает. Но по какой-то неведомой широкой публике причине денежная масса в стране если и растёт, то в час по чайной ложке. Исключение составляют банки, которые умудряются получать баснословные прибыли на пустом месте, ничего не производя. Поговаривают, будто бы это МВФ (или ещё какие злодеи) не велят нам эмитировать национальную валюту в количествах, превышающих золотовалютные резервы – так, мол, решено в незапамятные времена, и не нам незыблемые правила менять. Только интересно, американские treasuries тоже относятся к ЗВР? Там их настрогали столько, что котёнку ясно – никогда и никто по этим бумажкам живых денег не выплатит, просто по невозможности. А мы, тем не менее, всё ещё за них цепляемся. Даже сейчас, когда Дональд Трамп вовсю запустил процесс, по сути, уничтожения treasuries «как класса».

Тут некоторые чрезмерные оптимисты обрадовались побочным результатам нападения на Иран – нефть вверх попёрла. Право, не знаешь, смеяться или плакать. С одной стороны, конечно, цена в сотню за баррель нам выгодна – всё лишние денежки в бюджет, хоть и убеждал президент на съезде РСПП их «не проедать». С другой – ясно же, что вряд ли такая цена надолго, к тому же в нагрузку к ней прилагается куча неприятностей. Может, разумнее исходить из запланированных при вёрстке бюджета цен, а «жирок» засолить? Так-то оно так, скажете вы, но деньги-то позарез нужны сейчас и в ближайшем будущем.

Позвольте, а почему мы заведомо расцениваем инвестиции в те же направления, о которых сказано выше, исключительно как голые бюджетные расходы? Мы что, не планируем никаких доходов от внедрения новых технологий? Ну, если сосредоточим главное внимание на самопадающих роботах и тупых голосовых помощниках, тогда да. Но вроде бы речь-то о другом, о том, что приносит ощутимую пользу, в том числе и в области повышения пресловутой производительности труда. Понятно, не через месяц, не через год, но затраты окупятся. Точнее, не затраты, а именно вложения. А иначе – зачем проект затевать?

И всё равно, схема остаётся неизменной: «утром – деньги, вечером – стулья», потому как без инвестиций ничего путного не добиться. Разумеется, можно и в кредит взять, однако мудрая политика мегарегулятора этот канал перекрыла запретительной ключевой ставкой. Понятно, всё с инфляцией борются, бедолаги, а она ни в какую не поддаётся, хотя банковская начальница обратное утверждает, она-то по магазинам не ходит, государственным делом занята. Ах, нет, не государственным, ЦБ ведь у нас ни от кого не зависит… Любимая же её и соратников мантра гласит, что денег не должно быть много – от них заводится инфляция, как плесень, к примеру. Значит, оставить денежную массу в пределах 51%, например, от ВВП – вполне божеское дело. И Китай с его 200% от ВВП нам не указ, там народу много, и вообще. Тем более – США с их 100%, они, в конце концов, – источник долларов, им и карты в руки.

Вот так и живём – в богатой-бедной России. А когда становится совсем невмоготу, пишем письма: мол, земля наша велика и обильна, и далее по тексту. И приглашаем каких-нибудь советников, чтобы научили неразумных, а потом разгребаем то, что после них осталось.

Честно говоря, вялотекущие препирательства, в которые перешли былые буйные дебаты вокруг ключевой ставки и «траектории сбалансированного роста», будь она неладна, навевают тоску, ибо безысходны. Мало ли что говорят те, кто занимается реальной экономикой, всё равно побеждают жрецы жёсткой ДКП. Почему они считаются непогрешимыми – как говорили в старину, не при нас писано. Впрочем, по Далю эта пословица означает: нас не касается. А ведь касается, да ещё как, это вам любой таксист с российским гражданством в два счёта объяснит.

* * *

На совещании 23 марта Владимир Путин, комментируя первые статистические данные года, не мог не сказать об отрицательной динамике основных макроэкономических показателей. Да, конечно, рабочих дней в январе оказалось меньше (вот кто мне объяснит, с какого жиру мы из года в год позволяем себе едва ли не двухнедельные каникулы), однако одним этим фактором падение роста ВВП на 2,1% по сравнению с прошлым годом не объяснить. Понятно, что здесь, как правильно отметил президент, работает вся совокупность факторов. Непонятно лишь, как теперь из этой ямы выбираться – одни призывы тут явно не сработают.

Так уж сложилось, что год начался с шоков – международных и внутренних. Не то, чтобы они были открытием, на самом деле, всё, включая усиливающееся безумие 47-го президента США и наше сползание в рецессию, предсказывалось. Но если с Дональдом Фредовичем без смирительной рубашки ничего не поделаешь, то с нашей экономикой надо бы как-то разобраться. Пока не поздно.

, Большая часть биржевых инструментов продолжает и дальше по инерции соскальзывать вниз, а всё ещё остающиеся в длинных позициях консервативные инвесторы активно продают фьючерсы на широкий индекс S&P500 на невысоких гребнях после каждого отскока. , Главное за неделю. , Пятничные итоги.