Хорошо Евгению Онегину – прочёл Адама Смита и тут же стал смело судить о том, «как государство богатеет, и чем живёт, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет». Мы же – люди простые и считаем, что драгметалл в семье или в каких других резервах – дело надёжное, это тебе не расписки американского казначейства. Что касается «простого продукта», с ним вообще непонятно.
Распродаём лишнее?
На днях ни с того ни с сего мегарегулятор сообщил гражданам и всем желающим, что золотой запас России снизился до минимума, если считать с января 2020 года. Видно, чтобы пощекотать публике нервы, вес проданного в этом году золота приведён в тройских унциях – с начала нынешнего года их в наших закромах стало аж на полтора миллиона меньше. Впечатляет, хотя в пересчёте на килограммы получается не так страшно – продано меньше 50 тысяч кило, то есть около 2%. Другое дело, что продажи идут второй месяц подряд, и вот это уже настораживает.
Понятно, не последнее отдаём, но почему-то российская политика в этом направлении идёт вразрез с другими центробанками, которые только и знают, что прикупают впрок золотишко, как хомяк, набивая защёчные мешки. А мы, понимаешь, продаём, даром что Россия занимает в мире второе место: и по добыче, и по разведанным запасам. Но повод ли это, чтобы разбрасываться золотом, обменивая его на бессмысленные в ситуации санкционной войны бумажки?
Собственно, разъяснений мегарегулятора по сему поводу даже и не требовалось, они ожидаемы – само собой, дабы восполнить дефицит бюджета, который, как нас пугают, достиг уже 2,8% ВВП, а если в деньгах, то примерно 6,46 трлн. рублей. Запомним эту цифру, она нам пригодится в дальнейшем, а пока разберёмся с процентами. В принципе они совсем не катастрофичны, поскольку допустимый потолок – 3% ВВП (как, кстати, и в Евросоюзе), а в Китае, например, «плановый» лимит составляет 4%. Стран же с нулевым бюджетным дефицитом обнаружить не удалось, хотя в теории они и могут существовать. А вот профицит опытных и знающих экономистов не радует, как ни странно.
Этот «страшный, страшный» дефицит
Если вернуться непосредственно к России, важны не столько цифры, сколько динамика и тенденции, и тут есть, над чем поразмыслить. Давайте проследим, как менялся дефицит российского бюджета, начиная с 2022 года, который стал для нас в известном смысле переломным – как в политическом, так и в экономическом плане.
Итак, год 2022-й – 3,3 трлн. рублей, около 2,3% ВВП, хотя первоначально, в сентябре 2021-го, закладывали даже профицит в 1,3 трлн. Смена вектора, разумеется, объяснима – с началом СВО грянули рестрикции, а сама специальная военная операция потребовала дополнительных расходов. Стоит, однако, отметить, что, несмотря на все неизбежные проблемы, социальные обязательства были выполнены.
Казалось бы, логично было ожидать увеличения дефицита и в 2023-м, но он даже чуть снизился, до 2% ВВП. Если помните, тот год вообще был ударным – рост ВВП составил 3,6%, что расстроило мегарегулятора, впервые заговорившего о «перегреве» экономики, вернее о спровоцированном им (опять же, по мнению ЦБ) увеличении инфляции. Что касается бюджета, минфин «взял курс на снижение»: в 2024-м планировали дефицит в 0,9%, а в 2025-м и вовсе в 0,5%. Признаться, логика финансистов не слишком очевидна: СВО продолжается, санкционный режим ужесточается, зато «антиинфляционные» меры ЦБ привели не то, чтобы к охлаждению, а к заморозке экономики до полусмерти. С чего бы тут повыситься доходной части? Тем не менее, видимо, по инерции, бюджетный дефицит в 2024 году хоть и превысил заложенный, оказался заметно ниже пределов допустимого – 1,7% ВВП, но в следующем году уже подобрался поближе к лимиту – 2,6%. Само собой, финансисты встревожились и решили загодя пополнить казну, похоже, единственным доступным им, хрестоматийным способом – ужесточили налоговую нагрузку. От предупреждения о возможных последствиях Антон Силуанов отмахнулся, мол, не впервой, финансистам важнее было заткнуть дыру в бюджете.
Другой путь – увеличение доходной части – в наши дни довольно зыбкий, если привычно делать ставку на экспортную выручку. Тот бедлам, который устроил 47-й президент США на нефтегазовом рынке, вкупе с фактически узаконенным каперством делает этот источник доходов проблемным. Можно было бы пойти менее экзотичным путём, скажем, активизировать внутренний рынок и бросить силы на увеличение предложения, но здесь все благие намерения натыкаются на железобетонную стену, выстроенную регулятором с помощью ключевой ставки.
Короче, куда ни кинь, всюду клин, только и остаётся, что золотой запас сокращать, а куда деваться?
…И как с ним бороться
Для начала определимся: так ли уж страшен бюджетный дефицит, как его малюют? Не стану углубляться далеко в историю, но всё же напомню, что наша страна переживала и не такие испытания. И никого не удивит тот факт, что в первые два года Отечественной возник серьёзный бюджетный дефицит. Цифры вам ничего не скажут, поскольку деньги были другие, но вы хотя бы из кино знаете и про оккупацию, и про эвакуацию заводов за Урал, и про карточки, и про детишек, стоявших на снарядных ящиках, чтобы достать до станка. Как справлялись? По-разному, и порой очень жёстко: повышение цен, заморозка вкладов, фонд обороны, государственный заём и военный налог – это всё оттуда, из истории. Кстати, и золото с платиной из семейных запасов пригодились…
Нынче и ситуация не такая, и дефицит бюджета не тотальный, хотя хорошего ничего всё равно в нём нет. Другой вопрос, что покрывать его, то и дело запуская руку в кубышку ФНБ и обращая в деньги золотой запас – не самый удачный вариант. К тому же совсем непродуктивный. Пока битва Дональда Трампа за нефть приносит не только ему, но и нам незапланированные доходы, но все понимают, что эта ситуация временная, меняй или не меняй бюджетное правило. Это ведь опять ставка на «авось», характерная для сырьевой модели. А мы вроде как нацелились её кардинально поменять и даже запустили некоторые механизмы. И вдруг пришлось резко затормозить – замаячил призрак инфляции. Причём не какой-то там ужасной, но выше сакральных 4%. А это, с точки зрения регулятора – приговор росту.
О «непопулярных» и любимых всеми министерствами финансов фискальных мерах мы тоже поговорили и уже ощутили те самые последствия. В нашей текущей ситуации – ужесточение налоговой нагрузки неминуемо сказывается на развитии предприятий, особенно инновационных, а уверенность финансистов, будто бы бизнес всё стерпит и приспособится, не выдерживает критики.
Есть ещё один путь, тоже испытанный – секвестр и оптимизация расходов. Например, сократить расходы на социальные программы, уволить лишних сотрудников, отказаться от всяких индексаций и притормозить расходы, скажем, на фундаментальную науку, раз она всё равно не даёт немедленной прибыли. Что ж, плавали, знаем… Только это совсем не годится, уж позвольте не разбирать подробно, к чему это привело. Теперь кусаем локти и тешимся сознанием, что, мол, Кремниевая долина говорит по-русски. Конечно, победы наших ребят на всяческих олимпиадах – предмет гордости, но никто не считал, сколько самых талантливых мозгов по-прежнему уплывает за океан? Тоже, знаете ли, плоды экономии на том, что не приносит быстрых денег…
Короче говоря, делать ставку исключительно на сокращение расходов – выход не самый лучший. Извините за занудство, но и наш собственный опыт, и пример многих других стран показывают, что доходную часть можно увеличивать, активизируя реальный сектор. С точки зрения здравого смысла, логики и науки, это как минимум перспективно. Опять же, таким образом мы взрастим предложение, которое сегодня не в силах ответить на спрос – это снова про экономику и борьбу с инфляцией. Общеизвестно и, казалось бы, бесспорно.
Но… Надо же какая незадача: на начальном этапе требуется расходы. На модернизацию, НИОКР, подготовку кадров, развитие предприятий и целых отраслей. Хуже того – на ту же фундаментальную науку, так не любимую финансистами. Значит – залезать в долги. А у нас и так госдолг сколько-то там триллионов рублей. Сколько, кстати?
Кто кому должен?
Если говорить о внешнем долге, он совсем невелик – 3% от ВВП, зато внутренний может и напугать – 30,5 трлн. рублей (за точность цифры поручиться не берусь, она «плавает», совсем как наша национальная валюта). Однако по отношению к ВВП долг тоже вполне терпимый – порядка 14-15%. В сравнении с американскими $40 трлн. (не рублей) прямо-таки пустяковый. Понятно, у Штатов и экономика куда как больше, так что 125,8% для них не самый трагический показатель. Пессимисты ехидничают и сулят «большой взрыв» – это всё равно, что желать извержения супервулкана Йеллоустон. Даже от постепенного и длительного заката доллара грамотные аналитики ждут серьёзных неприятностей для мировой экономики… Говорят, на многосторонних саммитах этой осени речь как раз пойдёт о том, как сделать посадку доллара по возможности мягкой.
В общем, от скромной оценки величины российского госдолга не откажусь, особенно если учесть санкционное давление на страну, с 2022 года перешедшее, по сути, в прямую экономическую агрессию. Так что действия минфина и мегарегулятора в ответ на это давление до поры были вполне адекватными, что правда, то правда. Но потом пришла та самая «пора», когда потребовалось эти действия скорректировать, только не совсем в ту сторону, куда пошли наши финансовые власти. Точнее – совсем не в ту.
В результате же охлаждение «перегретой» экономики привело не столько к вожделенному снижению инфляции (августовская кратковременная дефляция не в счёт), сколько к спаду производства и, соответственно, уменьшению предложения. Не думаю, что инициаторы резкого ужесточения ДКП не предвидели таких последствий, поскольку в течение года, а то и полутора, Эльвира Набиуллина всё добавляла и добавляла в своей риторике список причин, по которым экономика затормозила, а потом и вовсе практически встала, если не считать отраслей, финансирующихся из бюджета. Особенно умиляют сетования на то, что инвесторы не желают вкладываться в родную экономику, а всё норовят вывести деньги куда угодно, главное подальше. Тем более, что регулятор всемерно облегчил этот процесс – никакого тебе валютного контроля, хочешь в крипте – да сколько угодно, и так далее. А инвестор, он, как рыба – ищет, где можно припрятать денежки так, чтобы налоговики до них не добрались.
Итак, по мере приближения экономики к траектории сбалансированного роста (цитата из мегарегулятора), кривая роста стала затухать. Хотя на днях Михаил Мишустин весьма оптимистично высказался об итогах первого полугодия. Ну, ему по должности положено не пугать народ, а обнадёживать, но как по мне, так 0,6% – это всё-таки ни разу не рост, а так – иллюзия. Тем более что минэкономразвития то и дело снижает свои прогнозные показатели. На этом фоне вполне естественными выглядят опасения по поводу растущего дефицита бюджета (а как ему не расти, если доходы стагнируют) и угрозе увеличения госдолга.
…Но вообще с госдолгом всё как-то странно. Как следует из названия, деньги занимает государство, у государственных же банков и компаний. В любом случае – через банки. Как полагается, под процент, завязанный на ключевую ставку, в нынешнем году – под 16-18% (для долгосрочных займов – 10-11% годовых). Таким образом, государству долг обходится в 35,1 трлн. рублей плюс 3,07 трлн. – его обслуживание. Как погашение, так и проценты идут из бюджета. И вы хотите, чтобы не было дефицита? К слову сказать, проценты за обслуживание госдолга – как раз его половина… Тут один депутат в эфире всё топит за беспроцентное финансирование, раз уж государство у себя занимает – вроде разумное предложение, но как можно обижать банки?
Нелирическое отступление про банки
Кто остаётся в выигрыше – понятно, банки, а вы думали, откуда триллионные прибыли? В этом, собственно, смысл их работы – взять деньги у ЦБ подешевле, а продать – всё равно, вам или государству – подороже, а разницу (на профессиональном языке маржу) положить в карман. Ах, вы думали, это называется ростовщичеством? По сути, так и есть, но, во-первых, оно узаконено, а во-вторых, в уставе любого банка записано, что его основная цель состоит в получении прибыли. Теоретически за тем, чтобы способы достижения этой цели были законными, следит надзорный орган, то есть тот же ЦБ, на практике же получается по-разному.
Вообще-то изначально банки должны были служить неким «транспортом», двигающим деньги внутри экономики. Помнится, президент АРБ Гарегин Тосунян любил называть банковский сектор «кровеносной системой» экономики, что исторически точно, так как без банков мы и по сей день передавали бы деньги из рук в руки, что, согласитесь, не слишком удобно. Если по-простому, то банк – это всего лишь посредник, инструмент экономики, помогающий её развитию. А вовсе не всемогущий «хозяин жизни», каким выглядит сегодня. Но инструмент – это в нормальной, классической экономике, где в начале цепочки стоит всё-таки товар. Когда-то так и было, но с тех пор, как пирамида перевернулась, на первое место вышла торговля деньгами, проще говоря, спекуляция. Быстро, просто и без особых хлопот.
С другой стороны, финансировать малый или средний бизнес – сплошная головная боль и претензии регулятора. Скажем, выдав кредит без залога (даже под самую актуальную и перспективную идею), банк налетает в лучшем случае на стопроцентное резервирование. Кроме того, заёмщику нужны относительно «длинные деньги», а откуда их взять? Вот и получается, что банки предпочитают финансировать торговлю, где и оборот быстрый, и товар может служить залогом. Словом, нашим Стивам Джобсам и Павлам Яблочковым рассчитывать на банки не приходится.
Опять же, какой смысл возиться с сомнительными гениями, если практически на одной марже только в прошлом году банковская система получила 3,5 трлн. чистой прибыли – как с куста… И, если судить, как говорится, «по косвенным», лишние деньги им просто руки жгут. Чего стоит лишь навязчивая и бездарная реклама ВТБ в телевизоре. Никто не откроет вам общих затрат на эту акцию, но можете подсчитать сами – минута рекламы на федеральных каналах в прайм-тайм обходится в сумму от 1,2 млн. до 2,5 млн. рублей. Воля ваша, не очень понятны эти шалости одного из крупнейших банков страны (к тому же на три четверти – государственного) во время войны и в столь сложной обстановке. Может, оптимизировать этот расход? А заодно приостановить на время покупку (тьфу, слово-то какое мерзкое по отношению к живым людям) футболистов из дальних стран, чем тоже грешат наши крупные банки и компании?
Не ищите в моих словах избирательной нелюбви к банкам как таковым. Так сложилось, что развитие и трансформация банковской системы происходили на моих глазах, знала я, так сказать, и «идеалистов банковского дела». Хотя, по правде, таковых было немного и с самого начала. Удержались в системе те, кто сумел разбавить благие намерения хорошей порцией цинизма. Как говорится, ничего личного, сплошной бизнес…
Так что не стану лишний раз ругать банки, они поставлены в навязанные обстоятельства. Тут, как в анекдоте про сантехника, «систему менять надо» и расставлять действующих лиц по своим местам: производственники пускай производят, банки – финансируют, а не торгуют государственными деньгами, а чиновникам лучше бы управлять, а не изображать бурную деятельность на ровном месте.
Про политэкономию и модель
В современных вузах нет такого предмета как «политэкономия» – выкинули на свалку истории вместе с пятилетками и научной организацией труда. Не вписывается в рынок, видите ли. У Китая, Индии, Вьетнама как-то вписалось, а у нас нет. Белоруссия на своих пятилетках выдержала период почти полной изоляции и развивается вполне себе успешно.
Более того, вы будете смеяться, но в Японии тоже пятилетнее планирование и, скажем, «Пятилетний план развития стартапов» принят в 2022-м специально, чтобы поддержать инновационные технологии. Конечно, былую славу Япония в конкуренции с китайцами подрастеряла, но, судя по доступным данным, намерена наверстать упущенное. Наверное, это не самый лучший пример, учитывая госдолг этой страны, но в табели о рангах по ВВП Япония идёт на пятом месте, буквально наступая на пятки России.
Вернёмся, однако, к политической экономии. По студенческим годам помню, что курс политэкономии капитализма оказался сложным, но логически понятным. Хотя политики там порой было больше, чем экономики. К сожалению, с теоретическим обоснованием социалистической формации вышло ещё хуже. С причинами разбираться здесь не место, но, если изначальная идея выглядела привлекательно, её реализация натолкнулась как раз на то, что называется догматизмом. К слову сказать, в Китае этого тоже было навалом – возьмите хоть цитатники Мао Цзэдуна. Правда, «большой скачок», деревенские домны в количестве 700 тысяч и «культурная революция» – это уже из другой оперы, но мы не об этом, а о модели, которую китайцам в отличие от нас удалось построить, соединив план с рынком и не выбросив на ту самую свалку всё, что было перспективным. Помните, как они оценивают своего «великого кормчего»? Официальная формула такая: 70% заслуг и 30% ошибок. И никаких дискуссий – не потому, что они запрещены, а просто из экономии сил и времени.
Что касается самостоятельности и заимствований, китайцы ни от чего не отказываются: ни от советского опыта, ни от американского. Но отбирают то, что им годится, сортируя «на входе». А отобранное анализируют и приспосабливают к своим реалиям. Пока в мире ищут определение формации, в которой развивается Китай, сами его граждане такими глупостями не занимаются, уверенные, что строй в стране – социалистический, но со своими национальными особенностями.
Любопытно, что в своё время западные страны, оглядываясь как раз на СССР, создали концепцию «социального государства» и кое-что взяли из советской практики, в том числе организацию здравоохранения и образования. А когда Советский Союз развалился, брали уже всё, что получше: от разработок до талантливых мозгов. Думаете, стали бы они прибирать к рукам что-то никчемное?
Сейчас вроде бы мы пытаемся (во всяком случае, декларируем это) создать свою модель, но в крайне неудобном положении буриданова осла, который никак не мог выбрать из двух охапок сена одну – и в результате сдох от голода. А выбирать, между тем, надо: или мы развиваем свою страну со 146 миллионами населения и завидным, но не очень хорошо освоенным пространством, или делаем ставку на интересы 151 долларового миллиардера с российским паспортом. И суть здесь, как вы понимаете, не в деньгах и даже не в их количестве. Невозможно развивать страну через компрадорские капиталы – рано или поздно они «утекут». Ещё хуже, что вокруг этих капиталов сформировался довольно обширный круг обслуги – от коррумпированных чиновников до ущербных «либералов», пытающихся снять сливки с помоев.
…Понимаю, трудная тема для такого трудного времени, однако уходить от неё нельзя. Хотя бы потому, что в целом всё – на виду, и грамотный народ понимает, что рост, исчисляющийся в десятых долях процента, таковым не является. И тревожится, когда читает сообщение под заголовком «Золотой запас России сократился до минимума». Коллеги-журналисты любят шокировать публику, которой невдомёк, что продано лишь 50 килограммов из двух с лишним тысяч тонн, и мы по-прежнему на пятом месте в мире по его запасам. Тут же главное – хайпануть. С другой стороны, трудно понять, с чего вдруг Банк России решил именно сейчас поделиться информацией о продаже золота, как будто она невесть какая важная и ценная? Темна вода во облацех, право слово…
* * *
Чем ближе к выборам, тем активнее становится медийный шум – кандидаты, эксперты, журналисты и, само собой, блогеры наперебой высказываются: кто – по делу, кто – в надежде, что его услышат, а кто для того, чтобы нагадить (всё равно кому). Есть дивная категория то ли засланных казачков, то ли ботов, то ли просто идиотов, которые в каждом комментарии призывают гнать всех, сверху донизу, потому как «не оправдали доверия».
Это к таким придуркам в своё время обращался Пётр Столыпин: «Вам, господа, нужны великие потрясения; нам – нужна великая Россия».
Казалось бы, лимит потрясений наша страна исчерпала в минувшем веке, но охотников подёргать медведя за усы не убавляется. В такой ситуации не грех и рассердиться. Но не удержусь ещё от одной цитаты, от канцлера Александра Горчакова: «Россия не сердится, Россия сосредотачивается».
Так что давайте сосредоточимся.
, Эмитенты фондового рынка, публикующие отчеты на неделе 31 августа – 6 сентября 2026 года. , Вода долгое время воспринималась как практически неисчерпаемый общественный ресурс. Сегодня ситуация меняется. Рост населения, климатические изменения, урбанизация и развитие ресурсоемких отраслей превращают доступ к пресной воде в серьезную экономическую проблему. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий.
Хорошо Евгению Онегину – прочёл Адама Смита и тут же стал смело судить о том, «как государство богатеет, и чем живёт, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет». Мы же – люди простые и считаем, что драгметалл в семье или в каких других резервах – дело надёжное, это тебе не расписки американского казначейства. Что касается «простого продукта», с ним вообще непонятно.
Распродаём лишнее?
На днях ни с того ни с сего мегарегулятор сообщил гражданам и всем желающим, что золотой запас России снизился до минимума, если считать с января 2020 года. Видно, чтобы пощекотать публике нервы, вес проданного в этом году золота приведён в тройских унциях – с начала нынешнего года их в наших закромах стало аж на полтора миллиона меньше. Впечатляет, хотя в пересчёте на килограммы получается не так страшно – продано меньше 50 тысяч кило, то есть около 2%. Другое дело, что продажи идут второй месяц подряд, и вот это уже настораживает.
Понятно, не последнее отдаём, но почему-то российская политика в этом направлении идёт вразрез с другими центробанками, которые только и знают, что прикупают впрок золотишко, как хомяк, набивая защёчные мешки. А мы, понимаешь, продаём, даром что Россия занимает в мире второе место: и по добыче, и по разведанным запасам. Но повод ли это, чтобы разбрасываться золотом, обменивая его на бессмысленные в ситуации санкционной войны бумажки?
Собственно, разъяснений мегарегулятора по сему поводу даже и не требовалось, они ожидаемы – само собой, дабы восполнить дефицит бюджета, который, как нас пугают, достиг уже 2,8% ВВП, а если в деньгах, то примерно 6,46 трлн. рублей. Запомним эту цифру, она нам пригодится в дальнейшем, а пока разберёмся с процентами. В принципе они совсем не катастрофичны, поскольку допустимый потолок – 3% ВВП (как, кстати, и в Евросоюзе), а в Китае, например, «плановый» лимит составляет 4%. Стран же с нулевым бюджетным дефицитом обнаружить не удалось, хотя в теории они и могут существовать. А вот профицит опытных и знающих экономистов не радует, как ни странно.
Этот «страшный, страшный» дефицит
Если вернуться непосредственно к России, важны не столько цифры, сколько динамика и тенденции, и тут есть, над чем поразмыслить. Давайте проследим, как менялся дефицит российского бюджета, начиная с 2022 года, который стал для нас в известном смысле переломным – как в политическом, так и в экономическом плане.
Итак, год 2022-й – 3,3 трлн. рублей, около 2,3% ВВП, хотя первоначально, в сентябре 2021-го, закладывали даже профицит в 1,3 трлн. Смена вектора, разумеется, объяснима – с началом СВО грянули рестрикции, а сама специальная военная операция потребовала дополнительных расходов. Стоит, однако, отметить, что, несмотря на все неизбежные проблемы, социальные обязательства были выполнены.
Казалось бы, логично было ожидать увеличения дефицита и в 2023-м, но он даже чуть снизился, до 2% ВВП. Если помните, тот год вообще был ударным – рост ВВП составил 3,6%, что расстроило мегарегулятора, впервые заговорившего о «перегреве» экономики, вернее о спровоцированном им (опять же, по мнению ЦБ) увеличении инфляции. Что касается бюджета, минфин «взял курс на снижение»: в 2024-м планировали дефицит в 0,9%, а в 2025-м и вовсе в 0,5%. Признаться, логика финансистов не слишком очевидна: СВО продолжается, санкционный режим ужесточается, зато «антиинфляционные» меры ЦБ привели не то, чтобы к охлаждению, а к заморозке экономики до полусмерти. С чего бы тут повыситься доходной части? Тем не менее, видимо, по инерции, бюджетный дефицит в 2024 году хоть и превысил заложенный, оказался заметно ниже пределов допустимого – 1,7% ВВП, но в следующем году уже подобрался поближе к лимиту – 2,6%. Само собой, финансисты встревожились и решили загодя пополнить казну, похоже, единственным доступным им, хрестоматийным способом – ужесточили налоговую нагрузку. От предупреждения о возможных последствиях Антон Силуанов отмахнулся, мол, не впервой, финансистам важнее было заткнуть дыру в бюджете.
Другой путь – увеличение доходной части – в наши дни довольно зыбкий, если привычно делать ставку на экспортную выручку. Тот бедлам, который устроил 47-й президент США на нефтегазовом рынке, вкупе с фактически узаконенным каперством делает этот источник доходов проблемным. Можно было бы пойти менее экзотичным путём, скажем, активизировать внутренний рынок и бросить силы на увеличение предложения, но здесь все благие намерения натыкаются на железобетонную стену, выстроенную регулятором с помощью ключевой ставки.
Короче, куда ни кинь, всюду клин, только и остаётся, что золотой запас сокращать, а куда деваться?
…И как с ним бороться
Для начала определимся: так ли уж страшен бюджетный дефицит, как его малюют? Не стану углубляться далеко в историю, но всё же напомню, что наша страна переживала и не такие испытания. И никого не удивит тот факт, что в первые два года Отечественной возник серьёзный бюджетный дефицит. Цифры вам ничего не скажут, поскольку деньги были другие, но вы хотя бы из кино знаете и про оккупацию, и про эвакуацию заводов за Урал, и про карточки, и про детишек, стоявших на снарядных ящиках, чтобы достать до станка. Как справлялись? По-разному, и порой очень жёстко: повышение цен, заморозка вкладов, фонд обороны, государственный заём и военный налог – это всё оттуда, из истории. Кстати, и золото с платиной из семейных запасов пригодились…
Нынче и ситуация не такая, и дефицит бюджета не тотальный, хотя хорошего ничего всё равно в нём нет. Другой вопрос, что покрывать его, то и дело запуская руку в кубышку ФНБ и обращая в деньги золотой запас – не самый удачный вариант. К тому же совсем непродуктивный. Пока битва Дональда Трампа за нефть приносит не только ему, но и нам незапланированные доходы, но все понимают, что эта ситуация временная, меняй или не меняй бюджетное правило. Это ведь опять ставка на «авось», характерная для сырьевой модели. А мы вроде как нацелились её кардинально поменять и даже запустили некоторые механизмы. И вдруг пришлось резко затормозить – замаячил призрак инфляции. Причём не какой-то там ужасной, но выше сакральных 4%. А это, с точки зрения регулятора – приговор росту.
О «непопулярных» и любимых всеми министерствами финансов фискальных мерах мы тоже поговорили и уже ощутили те самые последствия. В нашей текущей ситуации – ужесточение налоговой нагрузки неминуемо сказывается на развитии предприятий, особенно инновационных, а уверенность финансистов, будто бы бизнес всё стерпит и приспособится, не выдерживает критики.
Есть ещё один путь, тоже испытанный – секвестр и оптимизация расходов. Например, сократить расходы на социальные программы, уволить лишних сотрудников, отказаться от всяких индексаций и притормозить расходы, скажем, на фундаментальную науку, раз она всё равно не даёт немедленной прибыли. Что ж, плавали, знаем… Только это совсем не годится, уж позвольте не разбирать подробно, к чему это привело. Теперь кусаем локти и тешимся сознанием, что, мол, Кремниевая долина говорит по-русски. Конечно, победы наших ребят на всяческих олимпиадах – предмет гордости, но никто не считал, сколько самых талантливых мозгов по-прежнему уплывает за океан? Тоже, знаете ли, плоды экономии на том, что не приносит быстрых денег…
Короче говоря, делать ставку исключительно на сокращение расходов – выход не самый лучший. Извините за занудство, но и наш собственный опыт, и пример многих других стран показывают, что доходную часть можно увеличивать, активизируя реальный сектор. С точки зрения здравого смысла, логики и науки, это как минимум перспективно. Опять же, таким образом мы взрастим предложение, которое сегодня не в силах ответить на спрос – это снова про экономику и борьбу с инфляцией. Общеизвестно и, казалось бы, бесспорно.
Но… Надо же какая незадача: на начальном этапе требуется расходы. На модернизацию, НИОКР, подготовку кадров, развитие предприятий и целых отраслей. Хуже того – на ту же фундаментальную науку, так не любимую финансистами. Значит – залезать в долги. А у нас и так госдолг сколько-то там триллионов рублей. Сколько, кстати?
Кто кому должен?
Если говорить о внешнем долге, он совсем невелик – 3% от ВВП, зато внутренний может и напугать – 30,5 трлн. рублей (за точность цифры поручиться не берусь, она «плавает», совсем как наша национальная валюта). Однако по отношению к ВВП долг тоже вполне терпимый – порядка 14-15%. В сравнении с американскими $40 трлн. (не рублей) прямо-таки пустяковый. Понятно, у Штатов и экономика куда как больше, так что 125,8% для них не самый трагический показатель. Пессимисты ехидничают и сулят «большой взрыв» – это всё равно, что желать извержения супервулкана Йеллоустон. Даже от постепенного и длительного заката доллара грамотные аналитики ждут серьёзных неприятностей для мировой экономики… Говорят, на многосторонних саммитах этой осени речь как раз пойдёт о том, как сделать посадку доллара по возможности мягкой.
В общем, от скромной оценки величины российского госдолга не откажусь, особенно если учесть санкционное давление на страну, с 2022 года перешедшее, по сути, в прямую экономическую агрессию. Так что действия минфина и мегарегулятора в ответ на это давление до поры были вполне адекватными, что правда, то правда. Но потом пришла та самая «пора», когда потребовалось эти действия скорректировать, только не совсем в ту сторону, куда пошли наши финансовые власти. Точнее – совсем не в ту.
В результате же охлаждение «перегретой» экономики привело не столько к вожделенному снижению инфляции (августовская кратковременная дефляция не в счёт), сколько к спаду производства и, соответственно, уменьшению предложения. Не думаю, что инициаторы резкого ужесточения ДКП не предвидели таких последствий, поскольку в течение года, а то и полутора, Эльвира Набиуллина всё добавляла и добавляла в своей риторике список причин, по которым экономика затормозила, а потом и вовсе практически встала, если не считать отраслей, финансирующихся из бюджета. Особенно умиляют сетования на то, что инвесторы не желают вкладываться в родную экономику, а всё норовят вывести деньги куда угодно, главное подальше. Тем более, что регулятор всемерно облегчил этот процесс – никакого тебе валютного контроля, хочешь в крипте – да сколько угодно, и так далее. А инвестор, он, как рыба – ищет, где можно припрятать денежки так, чтобы налоговики до них не добрались.
Итак, по мере приближения экономики к траектории сбалансированного роста (цитата из мегарегулятора), кривая роста стала затухать. Хотя на днях Михаил Мишустин весьма оптимистично высказался об итогах первого полугодия. Ну, ему по должности положено не пугать народ, а обнадёживать, но как по мне, так 0,6% – это всё-таки ни разу не рост, а так – иллюзия. Тем более что минэкономразвития то и дело снижает свои прогнозные показатели. На этом фоне вполне естественными выглядят опасения по поводу растущего дефицита бюджета (а как ему не расти, если доходы стагнируют) и угрозе увеличения госдолга.
…Но вообще с госдолгом всё как-то странно. Как следует из названия, деньги занимает государство, у государственных же банков и компаний. В любом случае – через банки. Как полагается, под процент, завязанный на ключевую ставку, в нынешнем году – под 16-18% (для долгосрочных займов – 10-11% годовых). Таким образом, государству долг обходится в 35,1 трлн. рублей плюс 3,07 трлн. – его обслуживание. Как погашение, так и проценты идут из бюджета. И вы хотите, чтобы не было дефицита? К слову сказать, проценты за обслуживание госдолга – как раз его половина… Тут один депутат в эфире всё топит за беспроцентное финансирование, раз уж государство у себя занимает – вроде разумное предложение, но как можно обижать банки?
Нелирическое отступление про банки
Кто остаётся в выигрыше – понятно, банки, а вы думали, откуда триллионные прибыли? В этом, собственно, смысл их работы – взять деньги у ЦБ подешевле, а продать – всё равно, вам или государству – подороже, а разницу (на профессиональном языке маржу) положить в карман. Ах, вы думали, это называется ростовщичеством? По сути, так и есть, но, во-первых, оно узаконено, а во-вторых, в уставе любого банка записано, что его основная цель состоит в получении прибыли. Теоретически за тем, чтобы способы достижения этой цели были законными, следит надзорный орган, то есть тот же ЦБ, на практике же получается по-разному.
Вообще-то изначально банки должны были служить неким «транспортом», двигающим деньги внутри экономики. Помнится, президент АРБ Гарегин Тосунян любил называть банковский сектор «кровеносной системой» экономики, что исторически точно, так как без банков мы и по сей день передавали бы деньги из рук в руки, что, согласитесь, не слишком удобно. Если по-простому, то банк – это всего лишь посредник, инструмент экономики, помогающий её развитию. А вовсе не всемогущий «хозяин жизни», каким выглядит сегодня. Но инструмент – это в нормальной, классической экономике, где в начале цепочки стоит всё-таки товар. Когда-то так и было, но с тех пор, как пирамида перевернулась, на первое место вышла торговля деньгами, проще говоря, спекуляция. Быстро, просто и без особых хлопот.
С другой стороны, финансировать малый или средний бизнес – сплошная головная боль и претензии регулятора. Скажем, выдав кредит без залога (даже под самую актуальную и перспективную идею), банк налетает в лучшем случае на стопроцентное резервирование. Кроме того, заёмщику нужны относительно «длинные деньги», а откуда их взять? Вот и получается, что банки предпочитают финансировать торговлю, где и оборот быстрый, и товар может служить залогом. Словом, нашим Стивам Джобсам и Павлам Яблочковым рассчитывать на банки не приходится.
Опять же, какой смысл возиться с сомнительными гениями, если практически на одной марже только в прошлом году банковская система получила 3,5 трлн. чистой прибыли – как с куста… И, если судить, как говорится, «по косвенным», лишние деньги им просто руки жгут. Чего стоит лишь навязчивая и бездарная реклама ВТБ в телевизоре. Никто не откроет вам общих затрат на эту акцию, но можете подсчитать сами – минута рекламы на федеральных каналах в прайм-тайм обходится в сумму от 1,2 млн. до 2,5 млн. рублей. Воля ваша, не очень понятны эти шалости одного из крупнейших банков страны (к тому же на три четверти – государственного) во время войны и в столь сложной обстановке. Может, оптимизировать этот расход? А заодно приостановить на время покупку (тьфу, слово-то какое мерзкое по отношению к живым людям) футболистов из дальних стран, чем тоже грешат наши крупные банки и компании?
Не ищите в моих словах избирательной нелюбви к банкам как таковым. Так сложилось, что развитие и трансформация банковской системы происходили на моих глазах, знала я, так сказать, и «идеалистов банковского дела». Хотя, по правде, таковых было немного и с самого начала. Удержались в системе те, кто сумел разбавить благие намерения хорошей порцией цинизма. Как говорится, ничего личного, сплошной бизнес…
Так что не стану лишний раз ругать банки, они поставлены в навязанные обстоятельства. Тут, как в анекдоте про сантехника, «систему менять надо» и расставлять действующих лиц по своим местам: производственники пускай производят, банки – финансируют, а не торгуют государственными деньгами, а чиновникам лучше бы управлять, а не изображать бурную деятельность на ровном месте.
Про политэкономию и модель
В современных вузах нет такого предмета как «политэкономия» – выкинули на свалку истории вместе с пятилетками и научной организацией труда. Не вписывается в рынок, видите ли. У Китая, Индии, Вьетнама как-то вписалось, а у нас нет. Белоруссия на своих пятилетках выдержала период почти полной изоляции и развивается вполне себе успешно.
Более того, вы будете смеяться, но в Японии тоже пятилетнее планирование и, скажем, «Пятилетний план развития стартапов» принят в 2022-м специально, чтобы поддержать инновационные технологии. Конечно, былую славу Япония в конкуренции с китайцами подрастеряла, но, судя по доступным данным, намерена наверстать упущенное. Наверное, это не самый лучший пример, учитывая госдолг этой страны, но в табели о рангах по ВВП Япония идёт на пятом месте, буквально наступая на пятки России.
Вернёмся, однако, к политической экономии. По студенческим годам помню, что курс политэкономии капитализма оказался сложным, но логически понятным. Хотя политики там порой было больше, чем экономики. К сожалению, с теоретическим обоснованием социалистической формации вышло ещё хуже. С причинами разбираться здесь не место, но, если изначальная идея выглядела привлекательно, её реализация натолкнулась как раз на то, что называется догматизмом. К слову сказать, в Китае этого тоже было навалом – возьмите хоть цитатники Мао Цзэдуна. Правда, «большой скачок», деревенские домны в количестве 700 тысяч и «культурная революция» – это уже из другой оперы, но мы не об этом, а о модели, которую китайцам в отличие от нас удалось построить, соединив план с рынком и не выбросив на ту самую свалку всё, что было перспективным. Помните, как они оценивают своего «великого кормчего»? Официальная формула такая: 70% заслуг и 30% ошибок. И никаких дискуссий – не потому, что они запрещены, а просто из экономии сил и времени.
Что касается самостоятельности и заимствований, китайцы ни от чего не отказываются: ни от советского опыта, ни от американского. Но отбирают то, что им годится, сортируя «на входе». А отобранное анализируют и приспосабливают к своим реалиям. Пока в мире ищут определение формации, в которой развивается Китай, сами его граждане такими глупостями не занимаются, уверенные, что строй в стране – социалистический, но со своими национальными особенностями.
Любопытно, что в своё время западные страны, оглядываясь как раз на СССР, создали концепцию «социального государства» и кое-что взяли из советской практики, в том числе организацию здравоохранения и образования. А когда Советский Союз развалился, брали уже всё, что получше: от разработок до талантливых мозгов. Думаете, стали бы они прибирать к рукам что-то никчемное?
Сейчас вроде бы мы пытаемся (во всяком случае, декларируем это) создать свою модель, но в крайне неудобном положении буриданова осла, который никак не мог выбрать из двух охапок сена одну – и в результате сдох от голода. А выбирать, между тем, надо: или мы развиваем свою страну со 146 миллионами населения и завидным, но не очень хорошо освоенным пространством, или делаем ставку на интересы 151 долларового миллиардера с российским паспортом. И суть здесь, как вы понимаете, не в деньгах и даже не в их количестве. Невозможно развивать страну через компрадорские капиталы – рано или поздно они «утекут». Ещё хуже, что вокруг этих капиталов сформировался довольно обширный круг обслуги – от коррумпированных чиновников до ущербных «либералов», пытающихся снять сливки с помоев.
…Понимаю, трудная тема для такого трудного времени, однако уходить от неё нельзя. Хотя бы потому, что в целом всё – на виду, и грамотный народ понимает, что рост, исчисляющийся в десятых долях процента, таковым не является. И тревожится, когда читает сообщение под заголовком «Золотой запас России сократился до минимума». Коллеги-журналисты любят шокировать публику, которой невдомёк, что продано лишь 50 килограммов из двух с лишним тысяч тонн, и мы по-прежнему на пятом месте в мире по его запасам. Тут же главное – хайпануть. С другой стороны, трудно понять, с чего вдруг Банк России решил именно сейчас поделиться информацией о продаже золота, как будто она невесть какая важная и ценная? Темна вода во облацех, право слово…
* * *
Чем ближе к выборам, тем активнее становится медийный шум – кандидаты, эксперты, журналисты и, само собой, блогеры наперебой высказываются: кто – по делу, кто – в надежде, что его услышат, а кто для того, чтобы нагадить (всё равно кому). Есть дивная категория то ли засланных казачков, то ли ботов, то ли просто идиотов, которые в каждом комментарии призывают гнать всех, сверху донизу, потому как «не оправдали доверия».
Это к таким придуркам в своё время обращался Пётр Столыпин: «Вам, господа, нужны великие потрясения; нам – нужна великая Россия».
Казалось бы, лимит потрясений наша страна исчерпала в минувшем веке, но охотников подёргать медведя за усы не убавляется. В такой ситуации не грех и рассердиться. Но не удержусь ещё от одной цитаты, от канцлера Александра Горчакова: «Россия не сердится, Россия сосредотачивается».
Так что давайте сосредоточимся.
, Эмитенты фондового рынка, публикующие отчеты на неделе 31 августа – 6 сентября 2026 года. , Вода долгое время воспринималась как практически неисчерпаемый общественный ресурс. Сегодня ситуация меняется. Рост населения, климатические изменения, урбанизация и развитие ресурсоемких отраслей превращают доступ к пресной воде в серьезную экономическую проблему. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий.
Хорошо Евгению Онегину – прочёл Адама Смита и тут же стал смело судить о том, «как государство богатеет, и чем живёт, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет». Мы же – люди простые и считаем, что драгметалл в семье или в каких других резервах – дело надёжное, это тебе не расписки американского казначейства. Что касается «простого продукта», с ним вообще непонятно.
Распродаём лишнее?
На днях ни с того ни с сего мегарегулятор сообщил гражданам и всем желающим, что золотой запас России снизился до минимума, если считать с января 2020 года. Видно, чтобы пощекотать публике нервы, вес проданного в этом году золота приведён в тройских унциях – с начала нынешнего года их в наших закромах стало аж на полтора миллиона меньше. Впечатляет, хотя в пересчёте на килограммы получается не так страшно – продано меньше 50 тысяч кило, то есть около 2%. Другое дело, что продажи идут второй месяц подряд, и вот это уже настораживает.
Понятно, не последнее отдаём, но почему-то российская политика в этом направлении идёт вразрез с другими центробанками, которые только и знают, что прикупают впрок золотишко, как хомяк, набивая защёчные мешки. А мы, понимаешь, продаём, даром что Россия занимает в мире второе место: и по добыче, и по разведанным запасам. Но повод ли это, чтобы разбрасываться золотом, обменивая его на бессмысленные в ситуации санкционной войны бумажки?
Собственно, разъяснений мегарегулятора по сему поводу даже и не требовалось, они ожидаемы – само собой, дабы восполнить дефицит бюджета, который, как нас пугают, достиг уже 2,8% ВВП, а если в деньгах, то примерно 6,46 трлн. рублей. Запомним эту цифру, она нам пригодится в дальнейшем, а пока разберёмся с процентами. В принципе они совсем не катастрофичны, поскольку допустимый потолок – 3% ВВП (как, кстати, и в Евросоюзе), а в Китае, например, «плановый» лимит составляет 4%. Стран же с нулевым бюджетным дефицитом обнаружить не удалось, хотя в теории они и могут существовать. А вот профицит опытных и знающих экономистов не радует, как ни странно.
Этот «страшный, страшный» дефицит
Если вернуться непосредственно к России, важны не столько цифры, сколько динамика и тенденции, и тут есть, над чем поразмыслить. Давайте проследим, как менялся дефицит российского бюджета, начиная с 2022 года, который стал для нас в известном смысле переломным – как в политическом, так и в экономическом плане.
Итак, год 2022-й – 3,3 трлн. рублей, около 2,3% ВВП, хотя первоначально, в сентябре 2021-го, закладывали даже профицит в 1,3 трлн. Смена вектора, разумеется, объяснима – с началом СВО грянули рестрикции, а сама специальная военная операция потребовала дополнительных расходов. Стоит, однако, отметить, что, несмотря на все неизбежные проблемы, социальные обязательства были выполнены.
Казалось бы, логично было ожидать увеличения дефицита и в 2023-м, но он даже чуть снизился, до 2% ВВП. Если помните, тот год вообще был ударным – рост ВВП составил 3,6%, что расстроило мегарегулятора, впервые заговорившего о «перегреве» экономики, вернее о спровоцированном им (опять же, по мнению ЦБ) увеличении инфляции. Что касается бюджета, минфин «взял курс на снижение»: в 2024-м планировали дефицит в 0,9%, а в 2025-м и вовсе в 0,5%. Признаться, логика финансистов не слишком очевидна: СВО продолжается, санкционный режим ужесточается, зато «антиинфляционные» меры ЦБ привели не то, чтобы к охлаждению, а к заморозке экономики до полусмерти. С чего бы тут повыситься доходной части? Тем не менее, видимо, по инерции, бюджетный дефицит в 2024 году хоть и превысил заложенный, оказался заметно ниже пределов допустимого – 1,7% ВВП, но в следующем году уже подобрался поближе к лимиту – 2,6%. Само собой, финансисты встревожились и решили загодя пополнить казну, похоже, единственным доступным им, хрестоматийным способом – ужесточили налоговую нагрузку. От предупреждения о возможных последствиях Антон Силуанов отмахнулся, мол, не впервой, финансистам важнее было заткнуть дыру в бюджете.
Другой путь – увеличение доходной части – в наши дни довольно зыбкий, если привычно делать ставку на экспортную выручку. Тот бедлам, который устроил 47-й президент США на нефтегазовом рынке, вкупе с фактически узаконенным каперством делает этот источник доходов проблемным. Можно было бы пойти менее экзотичным путём, скажем, активизировать внутренний рынок и бросить силы на увеличение предложения, но здесь все благие намерения натыкаются на железобетонную стену, выстроенную регулятором с помощью ключевой ставки.
Короче, куда ни кинь, всюду клин, только и остаётся, что золотой запас сокращать, а куда деваться?
…И как с ним бороться
Для начала определимся: так ли уж страшен бюджетный дефицит, как его малюют? Не стану углубляться далеко в историю, но всё же напомню, что наша страна переживала и не такие испытания. И никого не удивит тот факт, что в первые два года Отечественной возник серьёзный бюджетный дефицит. Цифры вам ничего не скажут, поскольку деньги были другие, но вы хотя бы из кино знаете и про оккупацию, и про эвакуацию заводов за Урал, и про карточки, и про детишек, стоявших на снарядных ящиках, чтобы достать до станка. Как справлялись? По-разному, и порой очень жёстко: повышение цен, заморозка вкладов, фонд обороны, государственный заём и военный налог – это всё оттуда, из истории. Кстати, и золото с платиной из семейных запасов пригодились…
Нынче и ситуация не такая, и дефицит бюджета не тотальный, хотя хорошего ничего всё равно в нём нет. Другой вопрос, что покрывать его, то и дело запуская руку в кубышку ФНБ и обращая в деньги золотой запас – не самый удачный вариант. К тому же совсем непродуктивный. Пока битва Дональда Трампа за нефть приносит не только ему, но и нам незапланированные доходы, но все понимают, что эта ситуация временная, меняй или не меняй бюджетное правило. Это ведь опять ставка на «авось», характерная для сырьевой модели. А мы вроде как нацелились её кардинально поменять и даже запустили некоторые механизмы. И вдруг пришлось резко затормозить – замаячил призрак инфляции. Причём не какой-то там ужасной, но выше сакральных 4%. А это, с точки зрения регулятора – приговор росту.
О «непопулярных» и любимых всеми министерствами финансов фискальных мерах мы тоже поговорили и уже ощутили те самые последствия. В нашей текущей ситуации – ужесточение налоговой нагрузки неминуемо сказывается на развитии предприятий, особенно инновационных, а уверенность финансистов, будто бы бизнес всё стерпит и приспособится, не выдерживает критики.
Есть ещё один путь, тоже испытанный – секвестр и оптимизация расходов. Например, сократить расходы на социальные программы, уволить лишних сотрудников, отказаться от всяких индексаций и притормозить расходы, скажем, на фундаментальную науку, раз она всё равно не даёт немедленной прибыли. Что ж, плавали, знаем… Только это совсем не годится, уж позвольте не разбирать подробно, к чему это привело. Теперь кусаем локти и тешимся сознанием, что, мол, Кремниевая долина говорит по-русски. Конечно, победы наших ребят на всяческих олимпиадах – предмет гордости, но никто не считал, сколько самых талантливых мозгов по-прежнему уплывает за океан? Тоже, знаете ли, плоды экономии на том, что не приносит быстрых денег…
Короче говоря, делать ставку исключительно на сокращение расходов – выход не самый лучший. Извините за занудство, но и наш собственный опыт, и пример многих других стран показывают, что доходную часть можно увеличивать, активизируя реальный сектор. С точки зрения здравого смысла, логики и науки, это как минимум перспективно. Опять же, таким образом мы взрастим предложение, которое сегодня не в силах ответить на спрос – это снова про экономику и борьбу с инфляцией. Общеизвестно и, казалось бы, бесспорно.
Но… Надо же какая незадача: на начальном этапе требуется расходы. На модернизацию, НИОКР, подготовку кадров, развитие предприятий и целых отраслей. Хуже того – на ту же фундаментальную науку, так не любимую финансистами. Значит – залезать в долги. А у нас и так госдолг сколько-то там триллионов рублей. Сколько, кстати?
Кто кому должен?
Если говорить о внешнем долге, он совсем невелик – 3% от ВВП, зато внутренний может и напугать – 30,5 трлн. рублей (за точность цифры поручиться не берусь, она «плавает», совсем как наша национальная валюта). Однако по отношению к ВВП долг тоже вполне терпимый – порядка 14-15%. В сравнении с американскими $40 трлн. (не рублей) прямо-таки пустяковый. Понятно, у Штатов и экономика куда как больше, так что 125,8% для них не самый трагический показатель. Пессимисты ехидничают и сулят «большой взрыв» – это всё равно, что желать извержения супервулкана Йеллоустон. Даже от постепенного и длительного заката доллара грамотные аналитики ждут серьёзных неприятностей для мировой экономики… Говорят, на многосторонних саммитах этой осени речь как раз пойдёт о том, как сделать посадку доллара по возможности мягкой.
В общем, от скромной оценки величины российского госдолга не откажусь, особенно если учесть санкционное давление на страну, с 2022 года перешедшее, по сути, в прямую экономическую агрессию. Так что действия минфина и мегарегулятора в ответ на это давление до поры были вполне адекватными, что правда, то правда. Но потом пришла та самая «пора», когда потребовалось эти действия скорректировать, только не совсем в ту сторону, куда пошли наши финансовые власти. Точнее – совсем не в ту.
В результате же охлаждение «перегретой» экономики привело не столько к вожделенному снижению инфляции (августовская кратковременная дефляция не в счёт), сколько к спаду производства и, соответственно, уменьшению предложения. Не думаю, что инициаторы резкого ужесточения ДКП не предвидели таких последствий, поскольку в течение года, а то и полутора, Эльвира Набиуллина всё добавляла и добавляла в своей риторике список причин, по которым экономика затормозила, а потом и вовсе практически встала, если не считать отраслей, финансирующихся из бюджета. Особенно умиляют сетования на то, что инвесторы не желают вкладываться в родную экономику, а всё норовят вывести деньги куда угодно, главное подальше. Тем более, что регулятор всемерно облегчил этот процесс – никакого тебе валютного контроля, хочешь в крипте – да сколько угодно, и так далее. А инвестор, он, как рыба – ищет, где можно припрятать денежки так, чтобы налоговики до них не добрались.
Итак, по мере приближения экономики к траектории сбалансированного роста (цитата из мегарегулятора), кривая роста стала затухать. Хотя на днях Михаил Мишустин весьма оптимистично высказался об итогах первого полугодия. Ну, ему по должности положено не пугать народ, а обнадёживать, но как по мне, так 0,6% – это всё-таки ни разу не рост, а так – иллюзия. Тем более что минэкономразвития то и дело снижает свои прогнозные показатели. На этом фоне вполне естественными выглядят опасения по поводу растущего дефицита бюджета (а как ему не расти, если доходы стагнируют) и угрозе увеличения госдолга.
…Но вообще с госдолгом всё как-то странно. Как следует из названия, деньги занимает государство, у государственных же банков и компаний. В любом случае – через банки. Как полагается, под процент, завязанный на ключевую ставку, в нынешнем году – под 16-18% (для долгосрочных займов – 10-11% годовых). Таким образом, государству долг обходится в 35,1 трлн. рублей плюс 3,07 трлн. – его обслуживание. Как погашение, так и проценты идут из бюджета. И вы хотите, чтобы не было дефицита? К слову сказать, проценты за обслуживание госдолга – как раз его половина… Тут один депутат в эфире всё топит за беспроцентное финансирование, раз уж государство у себя занимает – вроде разумное предложение, но как можно обижать банки?
Нелирическое отступление про банки
Кто остаётся в выигрыше – понятно, банки, а вы думали, откуда триллионные прибыли? В этом, собственно, смысл их работы – взять деньги у ЦБ подешевле, а продать – всё равно, вам или государству – подороже, а разницу (на профессиональном языке маржу) положить в карман. Ах, вы думали, это называется ростовщичеством? По сути, так и есть, но, во-первых, оно узаконено, а во-вторых, в уставе любого банка записано, что его основная цель состоит в получении прибыли. Теоретически за тем, чтобы способы достижения этой цели были законными, следит надзорный орган, то есть тот же ЦБ, на практике же получается по-разному.
Вообще-то изначально банки должны были служить неким «транспортом», двигающим деньги внутри экономики. Помнится, президент АРБ Гарегин Тосунян любил называть банковский сектор «кровеносной системой» экономики, что исторически точно, так как без банков мы и по сей день передавали бы деньги из рук в руки, что, согласитесь, не слишком удобно. Если по-простому, то банк – это всего лишь посредник, инструмент экономики, помогающий её развитию. А вовсе не всемогущий «хозяин жизни», каким выглядит сегодня. Но инструмент – это в нормальной, классической экономике, где в начале цепочки стоит всё-таки товар. Когда-то так и было, но с тех пор, как пирамида перевернулась, на первое место вышла торговля деньгами, проще говоря, спекуляция. Быстро, просто и без особых хлопот.
С другой стороны, финансировать малый или средний бизнес – сплошная головная боль и претензии регулятора. Скажем, выдав кредит без залога (даже под самую актуальную и перспективную идею), банк налетает в лучшем случае на стопроцентное резервирование. Кроме того, заёмщику нужны относительно «длинные деньги», а откуда их взять? Вот и получается, что банки предпочитают финансировать торговлю, где и оборот быстрый, и товар может служить залогом. Словом, нашим Стивам Джобсам и Павлам Яблочковым рассчитывать на банки не приходится.
Опять же, какой смысл возиться с сомнительными гениями, если практически на одной марже только в прошлом году банковская система получила 3,5 трлн. чистой прибыли – как с куста… И, если судить, как говорится, «по косвенным», лишние деньги им просто руки жгут. Чего стоит лишь навязчивая и бездарная реклама ВТБ в телевизоре. Никто не откроет вам общих затрат на эту акцию, но можете подсчитать сами – минута рекламы на федеральных каналах в прайм-тайм обходится в сумму от 1,2 млн. до 2,5 млн. рублей. Воля ваша, не очень понятны эти шалости одного из крупнейших банков страны (к тому же на три четверти – государственного) во время войны и в столь сложной обстановке. Может, оптимизировать этот расход? А заодно приостановить на время покупку (тьфу, слово-то какое мерзкое по отношению к живым людям) футболистов из дальних стран, чем тоже грешат наши крупные банки и компании?
Не ищите в моих словах избирательной нелюбви к банкам как таковым. Так сложилось, что развитие и трансформация банковской системы происходили на моих глазах, знала я, так сказать, и «идеалистов банковского дела». Хотя, по правде, таковых было немного и с самого начала. Удержались в системе те, кто сумел разбавить благие намерения хорошей порцией цинизма. Как говорится, ничего личного, сплошной бизнес…
Так что не стану лишний раз ругать банки, они поставлены в навязанные обстоятельства. Тут, как в анекдоте про сантехника, «систему менять надо» и расставлять действующих лиц по своим местам: производственники пускай производят, банки – финансируют, а не торгуют государственными деньгами, а чиновникам лучше бы управлять, а не изображать бурную деятельность на ровном месте.
Про политэкономию и модель
В современных вузах нет такого предмета как «политэкономия» – выкинули на свалку истории вместе с пятилетками и научной организацией труда. Не вписывается в рынок, видите ли. У Китая, Индии, Вьетнама как-то вписалось, а у нас нет. Белоруссия на своих пятилетках выдержала период почти полной изоляции и развивается вполне себе успешно.
Более того, вы будете смеяться, но в Японии тоже пятилетнее планирование и, скажем, «Пятилетний план развития стартапов» принят в 2022-м специально, чтобы поддержать инновационные технологии. Конечно, былую славу Япония в конкуренции с китайцами подрастеряла, но, судя по доступным данным, намерена наверстать упущенное. Наверное, это не самый лучший пример, учитывая госдолг этой страны, но в табели о рангах по ВВП Япония идёт на пятом месте, буквально наступая на пятки России.
Вернёмся, однако, к политической экономии. По студенческим годам помню, что курс политэкономии капитализма оказался сложным, но логически понятным. Хотя политики там порой было больше, чем экономики. К сожалению, с теоретическим обоснованием социалистической формации вышло ещё хуже. С причинами разбираться здесь не место, но, если изначальная идея выглядела привлекательно, её реализация натолкнулась как раз на то, что называется догматизмом. К слову сказать, в Китае этого тоже было навалом – возьмите хоть цитатники Мао Цзэдуна. Правда, «большой скачок», деревенские домны в количестве 700 тысяч и «культурная революция» – это уже из другой оперы, но мы не об этом, а о модели, которую китайцам в отличие от нас удалось построить, соединив план с рынком и не выбросив на ту самую свалку всё, что было перспективным. Помните, как они оценивают своего «великого кормчего»? Официальная формула такая: 70% заслуг и 30% ошибок. И никаких дискуссий – не потому, что они запрещены, а просто из экономии сил и времени.
Что касается самостоятельности и заимствований, китайцы ни от чего не отказываются: ни от советского опыта, ни от американского. Но отбирают то, что им годится, сортируя «на входе». А отобранное анализируют и приспосабливают к своим реалиям. Пока в мире ищут определение формации, в которой развивается Китай, сами его граждане такими глупостями не занимаются, уверенные, что строй в стране – социалистический, но со своими национальными особенностями.
Любопытно, что в своё время западные страны, оглядываясь как раз на СССР, создали концепцию «социального государства» и кое-что взяли из советской практики, в том числе организацию здравоохранения и образования. А когда Советский Союз развалился, брали уже всё, что получше: от разработок до талантливых мозгов. Думаете, стали бы они прибирать к рукам что-то никчемное?
Сейчас вроде бы мы пытаемся (во всяком случае, декларируем это) создать свою модель, но в крайне неудобном положении буриданова осла, который никак не мог выбрать из двух охапок сена одну – и в результате сдох от голода. А выбирать, между тем, надо: или мы развиваем свою страну со 146 миллионами населения и завидным, но не очень хорошо освоенным пространством, или делаем ставку на интересы 151 долларового миллиардера с российским паспортом. И суть здесь, как вы понимаете, не в деньгах и даже не в их количестве. Невозможно развивать страну через компрадорские капиталы – рано или поздно они «утекут». Ещё хуже, что вокруг этих капиталов сформировался довольно обширный круг обслуги – от коррумпированных чиновников до ущербных «либералов», пытающихся снять сливки с помоев.
…Понимаю, трудная тема для такого трудного времени, однако уходить от неё нельзя. Хотя бы потому, что в целом всё – на виду, и грамотный народ понимает, что рост, исчисляющийся в десятых долях процента, таковым не является. И тревожится, когда читает сообщение под заголовком «Золотой запас России сократился до минимума». Коллеги-журналисты любят шокировать публику, которой невдомёк, что продано лишь 50 килограммов из двух с лишним тысяч тонн, и мы по-прежнему на пятом месте в мире по его запасам. Тут же главное – хайпануть. С другой стороны, трудно понять, с чего вдруг Банк России решил именно сейчас поделиться информацией о продаже золота, как будто она невесть какая важная и ценная? Темна вода во облацех, право слово…
* * *
Чем ближе к выборам, тем активнее становится медийный шум – кандидаты, эксперты, журналисты и, само собой, блогеры наперебой высказываются: кто – по делу, кто – в надежде, что его услышат, а кто для того, чтобы нагадить (всё равно кому). Есть дивная категория то ли засланных казачков, то ли ботов, то ли просто идиотов, которые в каждом комментарии призывают гнать всех, сверху донизу, потому как «не оправдали доверия».
Это к таким придуркам в своё время обращался Пётр Столыпин: «Вам, господа, нужны великие потрясения; нам – нужна великая Россия».
Казалось бы, лимит потрясений наша страна исчерпала в минувшем веке, но охотников подёргать медведя за усы не убавляется. В такой ситуации не грех и рассердиться. Но не удержусь ещё от одной цитаты, от канцлера Александра Горчакова: «Россия не сердится, Россия сосредотачивается».
Так что давайте сосредоточимся.
, Эмитенты фондового рынка, публикующие отчеты на неделе 31 августа – 6 сентября 2026 года. , Вода долгое время воспринималась как практически неисчерпаемый общественный ресурс. Сегодня ситуация меняется. Рост населения, климатические изменения, урбанизация и развитие ресурсоемких отраслей превращают доступ к пресной воде в серьезную экономическую проблему. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий.
Хорошо Евгению Онегину – прочёл Адама Смита и тут же стал смело судить о том, «как государство богатеет, и чем живёт, и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет». Мы же – люди простые и считаем, что драгметалл в семье или в каких других резервах – дело надёжное, это тебе не расписки американского казначейства. Что касается «простого продукта», с ним вообще непонятно.
Распродаём лишнее?
На днях ни с того ни с сего мегарегулятор сообщил гражданам и всем желающим, что золотой запас России снизился до минимума, если считать с января 2020 года. Видно, чтобы пощекотать публике нервы, вес проданного в этом году золота приведён в тройских унциях – с начала нынешнего года их в наших закромах стало аж на полтора миллиона меньше. Впечатляет, хотя в пересчёте на килограммы получается не так страшно – продано меньше 50 тысяч кило, то есть около 2%. Другое дело, что продажи идут второй месяц подряд, и вот это уже настораживает.
Понятно, не последнее отдаём, но почему-то российская политика в этом направлении идёт вразрез с другими центробанками, которые только и знают, что прикупают впрок золотишко, как хомяк, набивая защёчные мешки. А мы, понимаешь, продаём, даром что Россия занимает в мире второе место: и по добыче, и по разведанным запасам. Но повод ли это, чтобы разбрасываться золотом, обменивая его на бессмысленные в ситуации санкционной войны бумажки?
Собственно, разъяснений мегарегулятора по сему поводу даже и не требовалось, они ожидаемы – само собой, дабы восполнить дефицит бюджета, который, как нас пугают, достиг уже 2,8% ВВП, а если в деньгах, то примерно 6,46 трлн. рублей. Запомним эту цифру, она нам пригодится в дальнейшем, а пока разберёмся с процентами. В принципе они совсем не катастрофичны, поскольку допустимый потолок – 3% ВВП (как, кстати, и в Евросоюзе), а в Китае, например, «плановый» лимит составляет 4%. Стран же с нулевым бюджетным дефицитом обнаружить не удалось, хотя в теории они и могут существовать. А вот профицит опытных и знающих экономистов не радует, как ни странно.
Этот «страшный, страшный» дефицит
Если вернуться непосредственно к России, важны не столько цифры, сколько динамика и тенденции, и тут есть, над чем поразмыслить. Давайте проследим, как менялся дефицит российского бюджета, начиная с 2022 года, который стал для нас в известном смысле переломным – как в политическом, так и в экономическом плане.
Итак, год 2022-й – 3,3 трлн. рублей, около 2,3% ВВП, хотя первоначально, в сентябре 2021-го, закладывали даже профицит в 1,3 трлн. Смена вектора, разумеется, объяснима – с началом СВО грянули рестрикции, а сама специальная военная операция потребовала дополнительных расходов. Стоит, однако, отметить, что, несмотря на все неизбежные проблемы, социальные обязательства были выполнены.
Казалось бы, логично было ожидать увеличения дефицита и в 2023-м, но он даже чуть снизился, до 2% ВВП. Если помните, тот год вообще был ударным – рост ВВП составил 3,6%, что расстроило мегарегулятора, впервые заговорившего о «перегреве» экономики, вернее о спровоцированном им (опять же, по мнению ЦБ) увеличении инфляции. Что касается бюджета, минфин «взял курс на снижение»: в 2024-м планировали дефицит в 0,9%, а в 2025-м и вовсе в 0,5%. Признаться, логика финансистов не слишком очевидна: СВО продолжается, санкционный режим ужесточается, зато «антиинфляционные» меры ЦБ привели не то, чтобы к охлаждению, а к заморозке экономики до полусмерти. С чего бы тут повыситься доходной части? Тем не менее, видимо, по инерции, бюджетный дефицит в 2024 году хоть и превысил заложенный, оказался заметно ниже пределов допустимого – 1,7% ВВП, но в следующем году уже подобрался поближе к лимиту – 2,6%. Само собой, финансисты встревожились и решили загодя пополнить казну, похоже, единственным доступным им, хрестоматийным способом – ужесточили налоговую нагрузку. От предупреждения о возможных последствиях Антон Силуанов отмахнулся, мол, не впервой, финансистам важнее было заткнуть дыру в бюджете.
Другой путь – увеличение доходной части – в наши дни довольно зыбкий, если привычно делать ставку на экспортную выручку. Тот бедлам, который устроил 47-й президент США на нефтегазовом рынке, вкупе с фактически узаконенным каперством делает этот источник доходов проблемным. Можно было бы пойти менее экзотичным путём, скажем, активизировать внутренний рынок и бросить силы на увеличение предложения, но здесь все благие намерения натыкаются на железобетонную стену, выстроенную регулятором с помощью ключевой ставки.
Короче, куда ни кинь, всюду клин, только и остаётся, что золотой запас сокращать, а куда деваться?
…И как с ним бороться
Для начала определимся: так ли уж страшен бюджетный дефицит, как его малюют? Не стану углубляться далеко в историю, но всё же напомню, что наша страна переживала и не такие испытания. И никого не удивит тот факт, что в первые два года Отечественной возник серьёзный бюджетный дефицит. Цифры вам ничего не скажут, поскольку деньги были другие, но вы хотя бы из кино знаете и про оккупацию, и про эвакуацию заводов за Урал, и про карточки, и про детишек, стоявших на снарядных ящиках, чтобы достать до станка. Как справлялись? По-разному, и порой очень жёстко: повышение цен, заморозка вкладов, фонд обороны, государственный заём и военный налог – это всё оттуда, из истории. Кстати, и золото с платиной из семейных запасов пригодились…
Нынче и ситуация не такая, и дефицит бюджета не тотальный, хотя хорошего ничего всё равно в нём нет. Другой вопрос, что покрывать его, то и дело запуская руку в кубышку ФНБ и обращая в деньги золотой запас – не самый удачный вариант. К тому же совсем непродуктивный. Пока битва Дональда Трампа за нефть приносит не только ему, но и нам незапланированные доходы, но все понимают, что эта ситуация временная, меняй или не меняй бюджетное правило. Это ведь опять ставка на «авось», характерная для сырьевой модели. А мы вроде как нацелились её кардинально поменять и даже запустили некоторые механизмы. И вдруг пришлось резко затормозить – замаячил призрак инфляции. Причём не какой-то там ужасной, но выше сакральных 4%. А это, с точки зрения регулятора – приговор росту.
О «непопулярных» и любимых всеми министерствами финансов фискальных мерах мы тоже поговорили и уже ощутили те самые последствия. В нашей текущей ситуации – ужесточение налоговой нагрузки неминуемо сказывается на развитии предприятий, особенно инновационных, а уверенность финансистов, будто бы бизнес всё стерпит и приспособится, не выдерживает критики.
Есть ещё один путь, тоже испытанный – секвестр и оптимизация расходов. Например, сократить расходы на социальные программы, уволить лишних сотрудников, отказаться от всяких индексаций и притормозить расходы, скажем, на фундаментальную науку, раз она всё равно не даёт немедленной прибыли. Что ж, плавали, знаем… Только это совсем не годится, уж позвольте не разбирать подробно, к чему это привело. Теперь кусаем локти и тешимся сознанием, что, мол, Кремниевая долина говорит по-русски. Конечно, победы наших ребят на всяческих олимпиадах – предмет гордости, но никто не считал, сколько самых талантливых мозгов по-прежнему уплывает за океан? Тоже, знаете ли, плоды экономии на том, что не приносит быстрых денег…
Короче говоря, делать ставку исключительно на сокращение расходов – выход не самый лучший. Извините за занудство, но и наш собственный опыт, и пример многих других стран показывают, что доходную часть можно увеличивать, активизируя реальный сектор. С точки зрения здравого смысла, логики и науки, это как минимум перспективно. Опять же, таким образом мы взрастим предложение, которое сегодня не в силах ответить на спрос – это снова про экономику и борьбу с инфляцией. Общеизвестно и, казалось бы, бесспорно.
Но… Надо же какая незадача: на начальном этапе требуется расходы. На модернизацию, НИОКР, подготовку кадров, развитие предприятий и целых отраслей. Хуже того – на ту же фундаментальную науку, так не любимую финансистами. Значит – залезать в долги. А у нас и так госдолг сколько-то там триллионов рублей. Сколько, кстати?
Кто кому должен?
Если говорить о внешнем долге, он совсем невелик – 3% от ВВП, зато внутренний может и напугать – 30,5 трлн. рублей (за точность цифры поручиться не берусь, она «плавает», совсем как наша национальная валюта). Однако по отношению к ВВП долг тоже вполне терпимый – порядка 14-15%. В сравнении с американскими $40 трлн. (не рублей) прямо-таки пустяковый. Понятно, у Штатов и экономика куда как больше, так что 125,8% для них не самый трагический показатель. Пессимисты ехидничают и сулят «большой взрыв» – это всё равно, что желать извержения супервулкана Йеллоустон. Даже от постепенного и длительного заката доллара грамотные аналитики ждут серьёзных неприятностей для мировой экономики… Говорят, на многосторонних саммитах этой осени речь как раз пойдёт о том, как сделать посадку доллара по возможности мягкой.
В общем, от скромной оценки величины российского госдолга не откажусь, особенно если учесть санкционное давление на страну, с 2022 года перешедшее, по сути, в прямую экономическую агрессию. Так что действия минфина и мегарегулятора в ответ на это давление до поры были вполне адекватными, что правда, то правда. Но потом пришла та самая «пора», когда потребовалось эти действия скорректировать, только не совсем в ту сторону, куда пошли наши финансовые власти. Точнее – совсем не в ту.
В результате же охлаждение «перегретой» экономики привело не столько к вожделенному снижению инфляции (августовская кратковременная дефляция не в счёт), сколько к спаду производства и, соответственно, уменьшению предложения. Не думаю, что инициаторы резкого ужесточения ДКП не предвидели таких последствий, поскольку в течение года, а то и полутора, Эльвира Набиуллина всё добавляла и добавляла в своей риторике список причин, по которым экономика затормозила, а потом и вовсе практически встала, если не считать отраслей, финансирующихся из бюджета. Особенно умиляют сетования на то, что инвесторы не желают вкладываться в родную экономику, а всё норовят вывести деньги куда угодно, главное подальше. Тем более, что регулятор всемерно облегчил этот процесс – никакого тебе валютного контроля, хочешь в крипте – да сколько угодно, и так далее. А инвестор, он, как рыба – ищет, где можно припрятать денежки так, чтобы налоговики до них не добрались.
Итак, по мере приближения экономики к траектории сбалансированного роста (цитата из мегарегулятора), кривая роста стала затухать. Хотя на днях Михаил Мишустин весьма оптимистично высказался об итогах первого полугодия. Ну, ему по должности положено не пугать народ, а обнадёживать, но как по мне, так 0,6% – это всё-таки ни разу не рост, а так – иллюзия. Тем более что минэкономразвития то и дело снижает свои прогнозные показатели. На этом фоне вполне естественными выглядят опасения по поводу растущего дефицита бюджета (а как ему не расти, если доходы стагнируют) и угрозе увеличения госдолга.
…Но вообще с госдолгом всё как-то странно. Как следует из названия, деньги занимает государство, у государственных же банков и компаний. В любом случае – через банки. Как полагается, под процент, завязанный на ключевую ставку, в нынешнем году – под 16-18% (для долгосрочных займов – 10-11% годовых). Таким образом, государству долг обходится в 35,1 трлн. рублей плюс 3,07 трлн. – его обслуживание. Как погашение, так и проценты идут из бюджета. И вы хотите, чтобы не было дефицита? К слову сказать, проценты за обслуживание госдолга – как раз его половина… Тут один депутат в эфире всё топит за беспроцентное финансирование, раз уж государство у себя занимает – вроде разумное предложение, но как можно обижать банки?
Нелирическое отступление про банки
Кто остаётся в выигрыше – понятно, банки, а вы думали, откуда триллионные прибыли? В этом, собственно, смысл их работы – взять деньги у ЦБ подешевле, а продать – всё равно, вам или государству – подороже, а разницу (на профессиональном языке маржу) положить в карман. Ах, вы думали, это называется ростовщичеством? По сути, так и есть, но, во-первых, оно узаконено, а во-вторых, в уставе любого банка записано, что его основная цель состоит в получении прибыли. Теоретически за тем, чтобы способы достижения этой цели были законными, следит надзорный орган, то есть тот же ЦБ, на практике же получается по-разному.
Вообще-то изначально банки должны были служить неким «транспортом», двигающим деньги внутри экономики. Помнится, президент АРБ Гарегин Тосунян любил называть банковский сектор «кровеносной системой» экономики, что исторически точно, так как без банков мы и по сей день передавали бы деньги из рук в руки, что, согласитесь, не слишком удобно. Если по-простому, то банк – это всего лишь посредник, инструмент экономики, помогающий её развитию. А вовсе не всемогущий «хозяин жизни», каким выглядит сегодня. Но инструмент – это в нормальной, классической экономике, где в начале цепочки стоит всё-таки товар. Когда-то так и было, но с тех пор, как пирамида перевернулась, на первое место вышла торговля деньгами, проще говоря, спекуляция. Быстро, просто и без особых хлопот.
С другой стороны, финансировать малый или средний бизнес – сплошная головная боль и претензии регулятора. Скажем, выдав кредит без залога (даже под самую актуальную и перспективную идею), банк налетает в лучшем случае на стопроцентное резервирование. Кроме того, заёмщику нужны относительно «длинные деньги», а откуда их взять? Вот и получается, что банки предпочитают финансировать торговлю, где и оборот быстрый, и товар может служить залогом. Словом, нашим Стивам Джобсам и Павлам Яблочковым рассчитывать на банки не приходится.
Опять же, какой смысл возиться с сомнительными гениями, если практически на одной марже только в прошлом году банковская система получила 3,5 трлн. чистой прибыли – как с куста… И, если судить, как говорится, «по косвенным», лишние деньги им просто руки жгут. Чего стоит лишь навязчивая и бездарная реклама ВТБ в телевизоре. Никто не откроет вам общих затрат на эту акцию, но можете подсчитать сами – минута рекламы на федеральных каналах в прайм-тайм обходится в сумму от 1,2 млн. до 2,5 млн. рублей. Воля ваша, не очень понятны эти шалости одного из крупнейших банков страны (к тому же на три четверти – государственного) во время войны и в столь сложной обстановке. Может, оптимизировать этот расход? А заодно приостановить на время покупку (тьфу, слово-то какое мерзкое по отношению к живым людям) футболистов из дальних стран, чем тоже грешат наши крупные банки и компании?
Не ищите в моих словах избирательной нелюбви к банкам как таковым. Так сложилось, что развитие и трансформация банковской системы происходили на моих глазах, знала я, так сказать, и «идеалистов банковского дела». Хотя, по правде, таковых было немного и с самого начала. Удержались в системе те, кто сумел разбавить благие намерения хорошей порцией цинизма. Как говорится, ничего личного, сплошной бизнес…
Так что не стану лишний раз ругать банки, они поставлены в навязанные обстоятельства. Тут, как в анекдоте про сантехника, «систему менять надо» и расставлять действующих лиц по своим местам: производственники пускай производят, банки – финансируют, а не торгуют государственными деньгами, а чиновникам лучше бы управлять, а не изображать бурную деятельность на ровном месте.
Про политэкономию и модель
В современных вузах нет такого предмета как «политэкономия» – выкинули на свалку истории вместе с пятилетками и научной организацией труда. Не вписывается в рынок, видите ли. У Китая, Индии, Вьетнама как-то вписалось, а у нас нет. Белоруссия на своих пятилетках выдержала период почти полной изоляции и развивается вполне себе успешно.
Более того, вы будете смеяться, но в Японии тоже пятилетнее планирование и, скажем, «Пятилетний план развития стартапов» принят в 2022-м специально, чтобы поддержать инновационные технологии. Конечно, былую славу Япония в конкуренции с китайцами подрастеряла, но, судя по доступным данным, намерена наверстать упущенное. Наверное, это не самый лучший пример, учитывая госдолг этой страны, но в табели о рангах по ВВП Япония идёт на пятом месте, буквально наступая на пятки России.
Вернёмся, однако, к политической экономии. По студенческим годам помню, что курс политэкономии капитализма оказался сложным, но логически понятным. Хотя политики там порой было больше, чем экономики. К сожалению, с теоретическим обоснованием социалистической формации вышло ещё хуже. С причинами разбираться здесь не место, но, если изначальная идея выглядела привлекательно, её реализация натолкнулась как раз на то, что называется догматизмом. К слову сказать, в Китае этого тоже было навалом – возьмите хоть цитатники Мао Цзэдуна. Правда, «большой скачок», деревенские домны в количестве 700 тысяч и «культурная революция» – это уже из другой оперы, но мы не об этом, а о модели, которую китайцам в отличие от нас удалось построить, соединив план с рынком и не выбросив на ту самую свалку всё, что было перспективным. Помните, как они оценивают своего «великого кормчего»? Официальная формула такая: 70% заслуг и 30% ошибок. И никаких дискуссий – не потому, что они запрещены, а просто из экономии сил и времени.
Что касается самостоятельности и заимствований, китайцы ни от чего не отказываются: ни от советского опыта, ни от американского. Но отбирают то, что им годится, сортируя «на входе». А отобранное анализируют и приспосабливают к своим реалиям. Пока в мире ищут определение формации, в которой развивается Китай, сами его граждане такими глупостями не занимаются, уверенные, что строй в стране – социалистический, но со своими национальными особенностями.
Любопытно, что в своё время западные страны, оглядываясь как раз на СССР, создали концепцию «социального государства» и кое-что взяли из советской практики, в том числе организацию здравоохранения и образования. А когда Советский Союз развалился, брали уже всё, что получше: от разработок до талантливых мозгов. Думаете, стали бы они прибирать к рукам что-то никчемное?
Сейчас вроде бы мы пытаемся (во всяком случае, декларируем это) создать свою модель, но в крайне неудобном положении буриданова осла, который никак не мог выбрать из двух охапок сена одну – и в результате сдох от голода. А выбирать, между тем, надо: или мы развиваем свою страну со 146 миллионами населения и завидным, но не очень хорошо освоенным пространством, или делаем ставку на интересы 151 долларового миллиардера с российским паспортом. И суть здесь, как вы понимаете, не в деньгах и даже не в их количестве. Невозможно развивать страну через компрадорские капиталы – рано или поздно они «утекут». Ещё хуже, что вокруг этих капиталов сформировался довольно обширный круг обслуги – от коррумпированных чиновников до ущербных «либералов», пытающихся снять сливки с помоев.
…Понимаю, трудная тема для такого трудного времени, однако уходить от неё нельзя. Хотя бы потому, что в целом всё – на виду, и грамотный народ понимает, что рост, исчисляющийся в десятых долях процента, таковым не является. И тревожится, когда читает сообщение под заголовком «Золотой запас России сократился до минимума». Коллеги-журналисты любят шокировать публику, которой невдомёк, что продано лишь 50 килограммов из двух с лишним тысяч тонн, и мы по-прежнему на пятом месте в мире по его запасам. Тут же главное – хайпануть. С другой стороны, трудно понять, с чего вдруг Банк России решил именно сейчас поделиться информацией о продаже золота, как будто она невесть какая важная и ценная? Темна вода во облацех, право слово…
* * *
Чем ближе к выборам, тем активнее становится медийный шум – кандидаты, эксперты, журналисты и, само собой, блогеры наперебой высказываются: кто – по делу, кто – в надежде, что его услышат, а кто для того, чтобы нагадить (всё равно кому). Есть дивная категория то ли засланных казачков, то ли ботов, то ли просто идиотов, которые в каждом комментарии призывают гнать всех, сверху донизу, потому как «не оправдали доверия».
Это к таким придуркам в своё время обращался Пётр Столыпин: «Вам, господа, нужны великие потрясения; нам – нужна великая Россия».
Казалось бы, лимит потрясений наша страна исчерпала в минувшем веке, но охотников подёргать медведя за усы не убавляется. В такой ситуации не грех и рассердиться. Но не удержусь ещё от одной цитаты, от канцлера Александра Горчакова: «Россия не сердится, Россия сосредотачивается».
Так что давайте сосредоточимся.
, Эмитенты фондового рынка, публикующие отчеты на неделе 31 августа – 6 сентября 2026 года. , Вода долгое время воспринималась как практически неисчерпаемый общественный ресурс. Сегодня ситуация меняется. Рост населения, климатические изменения, урбанизация и развитие ресурсоемких отраслей превращают доступ к пресной воде в серьезную экономическую проблему. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий.
