Если вслушаться в дискуссии вокруг темпов роста экономики, движения инфляции и той же навязшей в зубах ключевой ставки, легко просматривается определённый водораздел. С одной стороны те, кто что-то производит, с другой – те, кто оперирует деньгами и держит жёсткие правила для все остальных. Первых много, вторых – куда меньше, но правят бал именно они и никаких противоречий своей политике не терпят. Почему так получилось, и есть ли всё-таки альтернатива тому курсу развития экономики (точнее – не развития), на который нас упорно сталкивает финансово-банковский блок?
Кому нужна сильная Россия?
Вы знаете, а кроме нас самих, по большому счёту – практически никому. Нынче делят страны на дружественные и не дружественные, однако стоит посмотреть правде в глаза. Как в поговорке сказано: дружба дружбой, а денежки врозь, будь ты хоть трижды доброжелателен по отношению к России и даже чем-то ей обязан в прошлом. А мы всё вспоминаем, как помогали странам соцлагеря, как вытаскивали союзные республики, которые считались «братскими» – и сильно расстраиваемся, что они оказались столь неблагодарными, а то и вовсе подлыми.
И нечего расстраиваться, просто надо понять, что советский эксперимент был и остаётся уникальным. Можете ещё сто тысяч раз обругать (дурное дело – не хитрое) тех, кто его создавал, но страну не рассматривали, как бизнес-проект. Теперь считается, будто бы «красный проект» (извините за повтор) как раз из-за этого и рухнул – пока голодали и натирали мелом тряпочные тапочки, строили светлое будущее, кто как мог. А как только запахло сытостью, тут же плюнули на былые идеалы и кинулись строить желанный капитализм для отдельно взятой личности, на все корки ругая общество, которое им вообще-то дало всё, что могло, и дало немало. На всякий случай (чтобы, не ровен час, «совок» не вернулся) отказались от идеологии в целом и стали мастерить национальную идею. Пока чего-то не родится идея-то…
По правде говоря, это называется предательством, и чего тогда сердиться на этих самых неблагодарных – они всего-навсего поступили так же, как и бывшая великая держава. Нет смысла искать виноватых исключительно «наверху», как сейчас принято. А вы сами-то не толкались на всяких митингах и демонстрациях, повторяя слова из песни Виктора Цоя насчёт перемен, которых все ждут? Кстати, как раз в разгар всенародных ожиданий, в 1988 году, талантливый и мудрый Карен Шахназаров снял фильм «Город Зеро» – так вот там всё сказано, пересмотрите, не пожалеете, ибо нынче таких кино, увы, не снимают.
Тем не менее, не всё так катастрофично: нам-то Россия нужна. Такая, как есть, со всеми недостатками и болячками, но лучше – сильная, богатая и счастливая. Те, кому не нужна, свалили через Верхний Ларс или другим путём. А те, кто за неё тревожится, сменили штатский костюм на камуфляж и пошли на фронт, откуда, как известно, возвращаются не все.
Казалось бы, какие такие экономические размышления и «новый инвестиционный цикл» возможны в военное время? Да не только возможны, но и необходимы. Именно потому, что нам нужна сильная Россия – иначе сожрут, и не подавятся. И, уж извините, придётся набирать силу практически в одиночку, как когда-то. Этих «когда-то» в русской истории было много. Право, так и вспомнишь в очередной раз слова русского немца Христофора Миниха, считавшего, будто «Россия управляется непосредственно Господом Богом». Или лучше повторить за Александром Суворовым: «Мы русские, какой восторг»?
Ладно, перейдём-ка от восторгов к делу – есть, о чём поговорить.
И на Тихом океане…
Каюсь, подзаголовок неточен. Во-первых, не сам Тихий океан омывает российские берега, а три моря, принадлежащие к его бассейну. А во-вторых, нам не заканчивать поход надо, а строго говоря, начинать. К счастью, не с нуля, хотя вполне могли до него дойти – с 1991 года население региона уменьшилось на 2,5 млн. человек, да и прежде было не то, чтобы большим – около 8 млн. Однако до распада СССР численность его росла самыми высокими в стране темпами, поскольку примерно с 1960-х годов внимание к региону было особенным: граница, военно-морская база, порт, рыболовный флот, КВЖД и Транссиб – стоило заняться его развитием. Но, в общем, толком мало успели, во всяком случае, когда в начале 1980-х мы прилетели во Владивосток с редакционной экспедицией, город показался красивым (одна бухта Золотой Рог чего стоит), но запущенным, словно время там остановилось лет двадцать назад…
А в первые постсоветские годы об этой части страны и вовсе забыли, Дальний Восток стал совсем дальним: не доедешь, не долетишь – долго и уж очень дорого. Словом, исход «на Большую землю» стал тотальным, и судьба региона представлялась, мягко говоря, проблематичной, даже когда в мае 2000-го был образован Дальневосточный федеральный округ – площадью как две Индии, но куда менее населённый. И ни одного, представьте себе, города-миллионника. А откуда им взяться, если миграционную тенденцию хоть и остановили (это уже к сегодняшнему дню), но прироста практически нет. Вот ведь и природа прекрасная, и климат хороший, жильё строят, ипотека льготная, и работа есть. Ещё и «дальневосточный гектар» предлагают – бери не хочу. Но почему-то не хотят.
Так причины-то на поверхности. Взять тот же гектар – ну, взял ты его, подивился, и что дальше? Транспорт, электричество, водоснабжение и прочие коммуникации – кто ж всё это потянет? И что, опять же, с гектаром делать? Предположим, посадить сад-огород, земля вроде неплохая. А рынки сбыта, логистика – опять вопрос, учитывая обширность территории.
Короче говоря, акциями, даже такими внешне симпатичными, дела не поправишь, хуже того – вообще веру из-под людей выбьешь. Значит, нужно что-то другое.
О другом сказал Владимир Путин на Восточном экономическом форуме, напомнив, что проблему депопуляции Дальнего Востока начали решать в начале двухтысячных. Тогда ещё не было труднопроизносимого термина «преференциальный режим», но сам новый экономический порядок заложили почти с самого начала. Дальше шли шаг за шагом: особая экономическая зона, свободный порт Владивосток, налоговые льготы, ипотека под 2%, тот самый «дальневосточный гектар»… Допускаю, что многие из нас, глянув в телевизоре очередную новость из тех дальних краёв, лишь плечами пожимали – нам-то что до этого? Такая в «новой» России появилась особенность – коли речь не лично обо мне, любимом, и фиг с ним, неинтересно. Хотя сейчас вроде ситуация (скажу осторожно) потихоньку меняется – подняли взгляд с собственного пупка и стали осматриваться.
Предвижу, что наиболее продвинутые читатели тут же предъявят мне контраргумент: мол, в этот ваш Дальний Восток впихнули немереные триллионы, а что толку? Насчёт денег спорить не стану, действительно, объём заявленных инвестиций – без малого 16 трлн. рублей, а вложено уже почти семь триллионов.
Теперь о «толке», он есть, и реальный. Про судостроительную верфь «Звезда» слышали? А про парочку горно-обогатительных комбинатов – в Хабаровском крае и на Чукотке? Ещё есть Амурский горнометаллургический комбинат – это про золото, плюс к тому осваивается одно из крупнейших в мире медных месторождений – Удоканское. Мост на остров Русский тоже построен в рамках развития региона, что дало возможность создать университетский комплекс мирового уровня (где АТЭС проводили). Это только самые заметные проекты, уже действующие.
Для завершения картины приведу несколько цифр. Темпы роста регионального валового продукта в последние 3-4 года опережают темпы по стране в 1,65 раза, энергопотребления – в полтора раза. И 200 тыс. новых рабочих мест, что сняло хроническую для региона в прошлом проблему безработицы (сейчас она на среднем по стране уровне – 2,2%).
Похоже, вложения пошли в дело. Впрочем, о деньгах мы поговорим отдельно, есть к тому повод. Надо же разъяснить невысказанный пока вопрос о вреде «избыточной денежной массы», от которой все беды, начиная с инфляции.
Старые сказки о главном
В книжке «Economics» – своего рода библии либеральных экономистов – написано много чего интересного. В частности, о том, что деньги лучше мариновать (на вкладах или в резервах), чем тратить на проекты, особенно не дающие немедленной окупаемости. Иначе тут же случится инфляция (может, даже «гипер»), и всем нам будет гибель. Не помню, говорится ли там об ужасах государственного долга и бюджетного дефицита – но об этом российские финансовые власти и так вещают нам из каждого утюга.
В прошлой колонке мы уже говорили и о том, что дырка в нашем бюджете не так велика, а госдолг и вовсе мизерный (если не считать гигантских процентов по его обслуживанию), во всяком случае, до опережающих нас в «табели о рангах» США, Китая и даже Индии нам далеко. Но они растут, а мы упорно стоим на месте и планируем рост примерно в 1%, видимо, стремясь приблизиться к европейским показателям. Исключение составляют ВПК, в известной степени – розница и, как уже сказано выше – Дальневосточный федеральный округ.
А теперь скучно порассуждаем. Из чего складывается валовый продукт? Правильно, из того, что произведено – в промышленности или в сельском хозяйстве. И темпы роста ВРП говорят нам о том, что в регионе выросло количество продукции – так называемое товарное предложение. Именно то, чего, по мнению мегарегулятора, нам не хватает, и поэтому ЦБ давит спрос – высокой ключевой ставкой и стерилизацией денег. Логика несколько извращённая, ибо разумнее всё-таки наращивать предложение. Но это с точки зрения здравого смысла, а у наших финансистов, как известно, логика своя. И согласно ей, деньги в экономике – зло, поскольку, повторю, плодят инфляцию.
Если следовать этой логике, дальневосточная инфляция должна бы уже зашкалить, так как денежная масса в регионе последние лет десять увеличивается в среднем на 285% год к году. Но вот чудеса – инфляция примерно на 15% ниже, чем в среднем по России, хотя по идее должна была бы её превосходить, как бывает в удалённых от центра округах, где жизнь всегда дороже, чем на Большой земле.
Тогда в чём секрет безвредности «лишних» денег? Да нет никакого секрета, просто деньги на Дальнем Востоке заставили работать. Кто заставил? Вы будете смеяться – местный Госплан. Пока теоретики и политики спорят о том, нужно ли планирование в рыночной экономике, реалисты свой вывод сделали, и в недрах министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики родилась некая «неформальная» структура, которую, не мудрствуя лукаво, окрестили Дальгоспланом. Не надеясь на «невидимую руку рынка», расписали планы, сформулировали задачи, проанализировали проекты, просчитали потребность в инвестициях и запустили деньги работать туда, где они нужны – здесь и сейчас.
Если хотите, Дальний Восток стал своего рода полигоном для альтернативной модели экономики. И сейчас уже можно говорить о том, что она более жизнеспособна, нежели мифическая «рука», которой нам лет сорок забивают мозги. Наверное, потребуется ещё время, чтобы новая модель утвердилась. И не только время, но и территории, назовите их ТОРами, особыми экономическими зонами или как вам угодно. Но уж когда заявлено опережающее развитие, будьте добры, обеспечьте его финансами, тем более что речь идёт не только (и даже не столько) о бюджетных средствах. Под хороший инвестиционный климат охотно впишется и частный капитал – как, к слову сказать, это и происходит на Дальнем Востоке, где всерьёз отрабатывается реальная модель государственно-частного партнёрства.
И не надо пугать народ, депутатов и президента старыми сказками об избыточной денежной массе и о том, что инфляцию издержек можно побороть исключительно монетарными методами – так не бывает, одно с другим не вяжется. Конечно, в «Economics» об этом не написано, но даже кураторы наших финансистов из МВФ и Всемирного банка дошли, наконец, до столь примитивной истины.
О границах доверия
Возникает вечный вопрос о том, откуда эту денежную массу брать. В принципе, на первых порах можно было бы обойтись и без дополнительной эмиссии, отпустив на свободу стерилизованные рубли. Точнее, на «условную» свободу – это же лишь душка Дональд Трамп может посулить гражданам по $5 тыс. за поддержку республиканцев. Другое дело, что пообещать можно всё, что угодно, к тому же лишний триллион с хвостиком на общую сумму госдолга США не повлияет.
У нас ситуация принципиально другая, деньги нужно не «печатать», а вкладывать. Почему-то наши финансисты, начиная с Антона Силуанова, бюджетные вложения трактуют исключительно как затраты. Ну, как в анекдоте про бухгалтера: «слева – дебет, справа – кредит». Между тем, инвестиции – это не расходы, а именно вложения. Вот вложили деньги в строительство завода, в разработку, в специалистов – глядишь, и появится в России своё компьютерное «железо». Не к вечеру, конечно, но в разумные сроки. А так ведь можно с умным и печальным видом комментировать отставание России по части всяких высоких технологий и констатировать, что в ближайшие сто лет своих литографов или смартфонов у нас не появится. И с искусственным интеллектом китайцев с американцами нам ни в жизнь не догнать.
Разумеется, не догнать, если мыслить бухгалтерскими категориями. К счастью, «наверху», поняв грядущую опасность войны, вложили средства куда надо – и наши конструкторы сотворили гиперзвук. Да что далеко ходить – помните, как, начав СВО, мы столкнулись с нашим глобальным отставанием по беспилотникам? Это было меньше пяти лет назад, а сейчас Россия, по разным источникам, уже начинает обгонять Украину, которую снабжает вся Европа (да и свои наработки у них неплохие), а последние модификации «Гераней» повергли врагов в панику. То есть, начав практически с пустого места, мы вырвались в лидеры.
Честно говоря, понять, что у нас происходит в «гражданской» сфере, трудно – разве что президент публично даст «добро» на ввод в эксплуатацию нового предприятия. А те же станции метро в Москве мы уже и не считаем – как-то у Сергея Собянина получается печь их, как пирожки. Хрестоматийная ссылка на то, что, дескать, в столичный бюджет идут все налоги, не выдерживает критики. Во-первых, достаточно много корпораций давно сменили юрисдикцию на другие города, а во-вторых, одними деньгами успеха не добьёшься. Тут ещё и характер нужен, и управленческий талант, и умение планировать.
Но вернёмся к инвестициям. Речь идёт в первую очередь о целевом финансировании. Можно и нужно эмитировать деньги в соответствии с конкретными потребностями реальной экономики, иными словами, печатать «окрашенные» рубли, вкладывая их в завод, в скоростную дорогу, в перспективную лабораторию и даже в венчурные проекты. В конце концов, всё новое несёт риски, хоть электрическая лампочка, хоть космическая ракета. И выиграет тот, кто на такие риски идёт, а не крохоборничает, пытаясь залатать бюджетные дыры ужесточением фискальной нагрузки. В качестве временной меры она, может, и сгодится, но, в конечном счёте, от такой политики больше вреда, чем пользы.
И на закуску самый неразрешимый вопрос: а кто, собственно, принимает решения о дополнительной эмиссии и как этого «графа Потоцкого» уговорить? В принципе право эмитировать деньги принадлежит центральным или национальным банкам. Но решения принимаются по-разному, и независимость этих институтов тоже разная. Совсем недавно мы наблюдали за стычкой Трампа с ФРС, которая ещё не закончилась, да и вряд ли 47-й президент хочет повторить судьбу Джона Кеннеди, который тоже бодался с Федеральной резервной системой, за что и был наказан… Но есть смысл вспомнить и политику «количественных смягчений», которой центральные банки вслед за ФРС пытались погасить финансовый кризис 2007-2008 годов, и «вертолётные» деньги в разгар ковида. То есть, когда сильно надо, независимые банки идут на некоторые послабления. Играет ли здесь роль давление правительства, доподлинно неизвестно, но специалисты считают, что есть немало способов воздействия на центральные банки.
Лишь три национальных банка включены в систему исполнительной власти: в Китае, во Вьетнаме и в Северной Корее. Иными словами, правительство и финансовый институт работают в одной упряжке и согласуют денежно-кредитную политику, в том числе – необходимость и объём эмиссии.
Нашу систему вы знаете – её независимость можно охарактеризовать известным фразеологизмом: «хоть кол на голове теши». Возражения не принимаются, другие точки зрения не рассматриваются, политика ЦБ – единственно правильная. По правде говоря, за все годы работы в банковской сфере не помню ничего подобного. Бывали слабые председатели, бывали нейтральные, был один очень сильный и неудобный – Виктор Геращенко, сумевший вместе с Евгением Примаковым и Юрием Маслюковым виртуозно вывести страну из дефолта. В данном же случае имеет место некий особый вид руководства национальным банком большой страны, ещё и в довольно сложной ситуации. По мне, так здесь особенно требуются согласованность и взаимопонимание, но кто я такая, чтобы иметь своё мнение? По всей видимости, и президент, и парламентарии мегарегулятору доверяют. Может, даже безгранично, как знать?
Однако обидно будет, если методы жёсткой ДКП доберутся до Дальневосточного округа и прекратят всякие эксперименты по выработке новой экономической модели. Время-то уходит…
* * *
Через несколько дней откроется осенняя сессия Госдумы нового созыва, обновлённого и, надо полагать, готового к работе. И почти сразу депутатам предстоит заняться бюджетом – не самый лёгкий старт, в особенности для новичков. Но это только старт, потому что следующие годы им придётся обсуждать и обеспечивать законами иную, будем надеяться, более перспективную модель российской экономики. Кто-то, правда, жаждет возвращения к тому, что было прежде, до всяких перестроек, но это – не вариант, нельзя идти вперёд с головой, повёрнутой назад.
А альтернатива – да, нужна. Назрела.
, Фондовые рынки Азиатско-Тихоокеанского региона завершили торги во вторник разнонаправленно. Давление на акции оказывали высокие цены на нефть и рост доходности американских гособлигаций, усилившие опасения по поводу инфляции и дальнейшего повышения процентных ставок. Китайский и австралийский рынки выросли, тогда как индексы Японии, Гонконга, Южной Кореи и Новой Зеландии снизились. , Основные фондовые индексы США снижаются в последний час торгов понедельника, однако заметно отыграли дневные минимумы после резкого отката нефтяных котировок от максимумов сессии и некоторого снижения доходности казначейских облигаций. Индексы S&P 500 (-0,7%), Nasdaq Composite (-0,7%) и Dow Jones Industrial Average (-0,6%) отошли от худших значений дня, когда их потери достигали или превышали 1,0%. , Доллар США умеренно укрепляется по отношению к большинству основных мировых валют в понедельник на фоне продолжающегося противостояния между США и Ираном, которое способствует росту цен на нефть и доходности казначейских облигаций.
Если вслушаться в дискуссии вокруг темпов роста экономики, движения инфляции и той же навязшей в зубах ключевой ставки, легко просматривается определённый водораздел. С одной стороны те, кто что-то производит, с другой – те, кто оперирует деньгами и держит жёсткие правила для все остальных. Первых много, вторых – куда меньше, но правят бал именно они и никаких противоречий своей политике не терпят. Почему так получилось, и есть ли всё-таки альтернатива тому курсу развития экономики (точнее – не развития), на который нас упорно сталкивает финансово-банковский блок?
Кому нужна сильная Россия?
Вы знаете, а кроме нас самих, по большому счёту – практически никому. Нынче делят страны на дружественные и не дружественные, однако стоит посмотреть правде в глаза. Как в поговорке сказано: дружба дружбой, а денежки врозь, будь ты хоть трижды доброжелателен по отношению к России и даже чем-то ей обязан в прошлом. А мы всё вспоминаем, как помогали странам соцлагеря, как вытаскивали союзные республики, которые считались «братскими» – и сильно расстраиваемся, что они оказались столь неблагодарными, а то и вовсе подлыми.
И нечего расстраиваться, просто надо понять, что советский эксперимент был и остаётся уникальным. Можете ещё сто тысяч раз обругать (дурное дело – не хитрое) тех, кто его создавал, но страну не рассматривали, как бизнес-проект. Теперь считается, будто бы «красный проект» (извините за повтор) как раз из-за этого и рухнул – пока голодали и натирали мелом тряпочные тапочки, строили светлое будущее, кто как мог. А как только запахло сытостью, тут же плюнули на былые идеалы и кинулись строить желанный капитализм для отдельно взятой личности, на все корки ругая общество, которое им вообще-то дало всё, что могло, и дало немало. На всякий случай (чтобы, не ровен час, «совок» не вернулся) отказались от идеологии в целом и стали мастерить национальную идею. Пока чего-то не родится идея-то…
По правде говоря, это называется предательством, и чего тогда сердиться на этих самых неблагодарных – они всего-навсего поступили так же, как и бывшая великая держава. Нет смысла искать виноватых исключительно «наверху», как сейчас принято. А вы сами-то не толкались на всяких митингах и демонстрациях, повторяя слова из песни Виктора Цоя насчёт перемен, которых все ждут? Кстати, как раз в разгар всенародных ожиданий, в 1988 году, талантливый и мудрый Карен Шахназаров снял фильм «Город Зеро» – так вот там всё сказано, пересмотрите, не пожалеете, ибо нынче таких кино, увы, не снимают.
Тем не менее, не всё так катастрофично: нам-то Россия нужна. Такая, как есть, со всеми недостатками и болячками, но лучше – сильная, богатая и счастливая. Те, кому не нужна, свалили через Верхний Ларс или другим путём. А те, кто за неё тревожится, сменили штатский костюм на камуфляж и пошли на фронт, откуда, как известно, возвращаются не все.
Казалось бы, какие такие экономические размышления и «новый инвестиционный цикл» возможны в военное время? Да не только возможны, но и необходимы. Именно потому, что нам нужна сильная Россия – иначе сожрут, и не подавятся. И, уж извините, придётся набирать силу практически в одиночку, как когда-то. Этих «когда-то» в русской истории было много. Право, так и вспомнишь в очередной раз слова русского немца Христофора Миниха, считавшего, будто «Россия управляется непосредственно Господом Богом». Или лучше повторить за Александром Суворовым: «Мы русские, какой восторг»?
Ладно, перейдём-ка от восторгов к делу – есть, о чём поговорить.
И на Тихом океане…
Каюсь, подзаголовок неточен. Во-первых, не сам Тихий океан омывает российские берега, а три моря, принадлежащие к его бассейну. А во-вторых, нам не заканчивать поход надо, а строго говоря, начинать. К счастью, не с нуля, хотя вполне могли до него дойти – с 1991 года население региона уменьшилось на 2,5 млн. человек, да и прежде было не то, чтобы большим – около 8 млн. Однако до распада СССР численность его росла самыми высокими в стране темпами, поскольку примерно с 1960-х годов внимание к региону было особенным: граница, военно-морская база, порт, рыболовный флот, КВЖД и Транссиб – стоило заняться его развитием. Но, в общем, толком мало успели, во всяком случае, когда в начале 1980-х мы прилетели во Владивосток с редакционной экспедицией, город показался красивым (одна бухта Золотой Рог чего стоит), но запущенным, словно время там остановилось лет двадцать назад…
А в первые постсоветские годы об этой части страны и вовсе забыли, Дальний Восток стал совсем дальним: не доедешь, не долетишь – долго и уж очень дорого. Словом, исход «на Большую землю» стал тотальным, и судьба региона представлялась, мягко говоря, проблематичной, даже когда в мае 2000-го был образован Дальневосточный федеральный округ – площадью как две Индии, но куда менее населённый. И ни одного, представьте себе, города-миллионника. А откуда им взяться, если миграционную тенденцию хоть и остановили (это уже к сегодняшнему дню), но прироста практически нет. Вот ведь и природа прекрасная, и климат хороший, жильё строят, ипотека льготная, и работа есть. Ещё и «дальневосточный гектар» предлагают – бери не хочу. Но почему-то не хотят.
Так причины-то на поверхности. Взять тот же гектар – ну, взял ты его, подивился, и что дальше? Транспорт, электричество, водоснабжение и прочие коммуникации – кто ж всё это потянет? И что, опять же, с гектаром делать? Предположим, посадить сад-огород, земля вроде неплохая. А рынки сбыта, логистика – опять вопрос, учитывая обширность территории.
Короче говоря, акциями, даже такими внешне симпатичными, дела не поправишь, хуже того – вообще веру из-под людей выбьешь. Значит, нужно что-то другое.
О другом сказал Владимир Путин на Восточном экономическом форуме, напомнив, что проблему депопуляции Дальнего Востока начали решать в начале двухтысячных. Тогда ещё не было труднопроизносимого термина «преференциальный режим», но сам новый экономический порядок заложили почти с самого начала. Дальше шли шаг за шагом: особая экономическая зона, свободный порт Владивосток, налоговые льготы, ипотека под 2%, тот самый «дальневосточный гектар»… Допускаю, что многие из нас, глянув в телевизоре очередную новость из тех дальних краёв, лишь плечами пожимали – нам-то что до этого? Такая в «новой» России появилась особенность – коли речь не лично обо мне, любимом, и фиг с ним, неинтересно. Хотя сейчас вроде ситуация (скажу осторожно) потихоньку меняется – подняли взгляд с собственного пупка и стали осматриваться.
Предвижу, что наиболее продвинутые читатели тут же предъявят мне контраргумент: мол, в этот ваш Дальний Восток впихнули немереные триллионы, а что толку? Насчёт денег спорить не стану, действительно, объём заявленных инвестиций – без малого 16 трлн. рублей, а вложено уже почти семь триллионов.
Теперь о «толке», он есть, и реальный. Про судостроительную верфь «Звезда» слышали? А про парочку горно-обогатительных комбинатов – в Хабаровском крае и на Чукотке? Ещё есть Амурский горнометаллургический комбинат – это про золото, плюс к тому осваивается одно из крупнейших в мире медных месторождений – Удоканское. Мост на остров Русский тоже построен в рамках развития региона, что дало возможность создать университетский комплекс мирового уровня (где АТЭС проводили). Это только самые заметные проекты, уже действующие.
Для завершения картины приведу несколько цифр. Темпы роста регионального валового продукта в последние 3-4 года опережают темпы по стране в 1,65 раза, энергопотребления – в полтора раза. И 200 тыс. новых рабочих мест, что сняло хроническую для региона в прошлом проблему безработицы (сейчас она на среднем по стране уровне – 2,2%).
Похоже, вложения пошли в дело. Впрочем, о деньгах мы поговорим отдельно, есть к тому повод. Надо же разъяснить невысказанный пока вопрос о вреде «избыточной денежной массы», от которой все беды, начиная с инфляции.
Старые сказки о главном
В книжке «Economics» – своего рода библии либеральных экономистов – написано много чего интересного. В частности, о том, что деньги лучше мариновать (на вкладах или в резервах), чем тратить на проекты, особенно не дающие немедленной окупаемости. Иначе тут же случится инфляция (может, даже «гипер»), и всем нам будет гибель. Не помню, говорится ли там об ужасах государственного долга и бюджетного дефицита – но об этом российские финансовые власти и так вещают нам из каждого утюга.
В прошлой колонке мы уже говорили и о том, что дырка в нашем бюджете не так велика, а госдолг и вовсе мизерный (если не считать гигантских процентов по его обслуживанию), во всяком случае, до опережающих нас в «табели о рангах» США, Китая и даже Индии нам далеко. Но они растут, а мы упорно стоим на месте и планируем рост примерно в 1%, видимо, стремясь приблизиться к европейским показателям. Исключение составляют ВПК, в известной степени – розница и, как уже сказано выше – Дальневосточный федеральный округ.
А теперь скучно порассуждаем. Из чего складывается валовый продукт? Правильно, из того, что произведено – в промышленности или в сельском хозяйстве. И темпы роста ВРП говорят нам о том, что в регионе выросло количество продукции – так называемое товарное предложение. Именно то, чего, по мнению мегарегулятора, нам не хватает, и поэтому ЦБ давит спрос – высокой ключевой ставкой и стерилизацией денег. Логика несколько извращённая, ибо разумнее всё-таки наращивать предложение. Но это с точки зрения здравого смысла, а у наших финансистов, как известно, логика своя. И согласно ей, деньги в экономике – зло, поскольку, повторю, плодят инфляцию.
Если следовать этой логике, дальневосточная инфляция должна бы уже зашкалить, так как денежная масса в регионе последние лет десять увеличивается в среднем на 285% год к году. Но вот чудеса – инфляция примерно на 15% ниже, чем в среднем по России, хотя по идее должна была бы её превосходить, как бывает в удалённых от центра округах, где жизнь всегда дороже, чем на Большой земле.
Тогда в чём секрет безвредности «лишних» денег? Да нет никакого секрета, просто деньги на Дальнем Востоке заставили работать. Кто заставил? Вы будете смеяться – местный Госплан. Пока теоретики и политики спорят о том, нужно ли планирование в рыночной экономике, реалисты свой вывод сделали, и в недрах министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики родилась некая «неформальная» структура, которую, не мудрствуя лукаво, окрестили Дальгоспланом. Не надеясь на «невидимую руку рынка», расписали планы, сформулировали задачи, проанализировали проекты, просчитали потребность в инвестициях и запустили деньги работать туда, где они нужны – здесь и сейчас.
Если хотите, Дальний Восток стал своего рода полигоном для альтернативной модели экономики. И сейчас уже можно говорить о том, что она более жизнеспособна, нежели мифическая «рука», которой нам лет сорок забивают мозги. Наверное, потребуется ещё время, чтобы новая модель утвердилась. И не только время, но и территории, назовите их ТОРами, особыми экономическими зонами или как вам угодно. Но уж когда заявлено опережающее развитие, будьте добры, обеспечьте его финансами, тем более что речь идёт не только (и даже не столько) о бюджетных средствах. Под хороший инвестиционный климат охотно впишется и частный капитал – как, к слову сказать, это и происходит на Дальнем Востоке, где всерьёз отрабатывается реальная модель государственно-частного партнёрства.
И не надо пугать народ, депутатов и президента старыми сказками об избыточной денежной массе и о том, что инфляцию издержек можно побороть исключительно монетарными методами – так не бывает, одно с другим не вяжется. Конечно, в «Economics» об этом не написано, но даже кураторы наших финансистов из МВФ и Всемирного банка дошли, наконец, до столь примитивной истины.
О границах доверия
Возникает вечный вопрос о том, откуда эту денежную массу брать. В принципе, на первых порах можно было бы обойтись и без дополнительной эмиссии, отпустив на свободу стерилизованные рубли. Точнее, на «условную» свободу – это же лишь душка Дональд Трамп может посулить гражданам по $5 тыс. за поддержку республиканцев. Другое дело, что пообещать можно всё, что угодно, к тому же лишний триллион с хвостиком на общую сумму госдолга США не повлияет.
У нас ситуация принципиально другая, деньги нужно не «печатать», а вкладывать. Почему-то наши финансисты, начиная с Антона Силуанова, бюджетные вложения трактуют исключительно как затраты. Ну, как в анекдоте про бухгалтера: «слева – дебет, справа – кредит». Между тем, инвестиции – это не расходы, а именно вложения. Вот вложили деньги в строительство завода, в разработку, в специалистов – глядишь, и появится в России своё компьютерное «железо». Не к вечеру, конечно, но в разумные сроки. А так ведь можно с умным и печальным видом комментировать отставание России по части всяких высоких технологий и констатировать, что в ближайшие сто лет своих литографов или смартфонов у нас не появится. И с искусственным интеллектом китайцев с американцами нам ни в жизнь не догнать.
Разумеется, не догнать, если мыслить бухгалтерскими категориями. К счастью, «наверху», поняв грядущую опасность войны, вложили средства куда надо – и наши конструкторы сотворили гиперзвук. Да что далеко ходить – помните, как, начав СВО, мы столкнулись с нашим глобальным отставанием по беспилотникам? Это было меньше пяти лет назад, а сейчас Россия, по разным источникам, уже начинает обгонять Украину, которую снабжает вся Европа (да и свои наработки у них неплохие), а последние модификации «Гераней» повергли врагов в панику. То есть, начав практически с пустого места, мы вырвались в лидеры.
Честно говоря, понять, что у нас происходит в «гражданской» сфере, трудно – разве что президент публично даст «добро» на ввод в эксплуатацию нового предприятия. А те же станции метро в Москве мы уже и не считаем – как-то у Сергея Собянина получается печь их, как пирожки. Хрестоматийная ссылка на то, что, дескать, в столичный бюджет идут все налоги, не выдерживает критики. Во-первых, достаточно много корпораций давно сменили юрисдикцию на другие города, а во-вторых, одними деньгами успеха не добьёшься. Тут ещё и характер нужен, и управленческий талант, и умение планировать.
Но вернёмся к инвестициям. Речь идёт в первую очередь о целевом финансировании. Можно и нужно эмитировать деньги в соответствии с конкретными потребностями реальной экономики, иными словами, печатать «окрашенные» рубли, вкладывая их в завод, в скоростную дорогу, в перспективную лабораторию и даже в венчурные проекты. В конце концов, всё новое несёт риски, хоть электрическая лампочка, хоть космическая ракета. И выиграет тот, кто на такие риски идёт, а не крохоборничает, пытаясь залатать бюджетные дыры ужесточением фискальной нагрузки. В качестве временной меры она, может, и сгодится, но, в конечном счёте, от такой политики больше вреда, чем пользы.
И на закуску самый неразрешимый вопрос: а кто, собственно, принимает решения о дополнительной эмиссии и как этого «графа Потоцкого» уговорить? В принципе право эмитировать деньги принадлежит центральным или национальным банкам. Но решения принимаются по-разному, и независимость этих институтов тоже разная. Совсем недавно мы наблюдали за стычкой Трампа с ФРС, которая ещё не закончилась, да и вряд ли 47-й президент хочет повторить судьбу Джона Кеннеди, который тоже бодался с Федеральной резервной системой, за что и был наказан… Но есть смысл вспомнить и политику «количественных смягчений», которой центральные банки вслед за ФРС пытались погасить финансовый кризис 2007-2008 годов, и «вертолётные» деньги в разгар ковида. То есть, когда сильно надо, независимые банки идут на некоторые послабления. Играет ли здесь роль давление правительства, доподлинно неизвестно, но специалисты считают, что есть немало способов воздействия на центральные банки.
Лишь три национальных банка включены в систему исполнительной власти: в Китае, во Вьетнаме и в Северной Корее. Иными словами, правительство и финансовый институт работают в одной упряжке и согласуют денежно-кредитную политику, в том числе – необходимость и объём эмиссии.
Нашу систему вы знаете – её независимость можно охарактеризовать известным фразеологизмом: «хоть кол на голове теши». Возражения не принимаются, другие точки зрения не рассматриваются, политика ЦБ – единственно правильная. По правде говоря, за все годы работы в банковской сфере не помню ничего подобного. Бывали слабые председатели, бывали нейтральные, был один очень сильный и неудобный – Виктор Геращенко, сумевший вместе с Евгением Примаковым и Юрием Маслюковым виртуозно вывести страну из дефолта. В данном же случае имеет место некий особый вид руководства национальным банком большой страны, ещё и в довольно сложной ситуации. По мне, так здесь особенно требуются согласованность и взаимопонимание, но кто я такая, чтобы иметь своё мнение? По всей видимости, и президент, и парламентарии мегарегулятору доверяют. Может, даже безгранично, как знать?
Однако обидно будет, если методы жёсткой ДКП доберутся до Дальневосточного округа и прекратят всякие эксперименты по выработке новой экономической модели. Время-то уходит…
* * *
Через несколько дней откроется осенняя сессия Госдумы нового созыва, обновлённого и, надо полагать, готового к работе. И почти сразу депутатам предстоит заняться бюджетом – не самый лёгкий старт, в особенности для новичков. Но это только старт, потому что следующие годы им придётся обсуждать и обеспечивать законами иную, будем надеяться, более перспективную модель российской экономики. Кто-то, правда, жаждет возвращения к тому, что было прежде, до всяких перестроек, но это – не вариант, нельзя идти вперёд с головой, повёрнутой назад.
А альтернатива – да, нужна. Назрела.
, Фондовые рынки Азиатско-Тихоокеанского региона завершили торги во вторник разнонаправленно. Давление на акции оказывали высокие цены на нефть и рост доходности американских гособлигаций, усилившие опасения по поводу инфляции и дальнейшего повышения процентных ставок. Китайский и австралийский рынки выросли, тогда как индексы Японии, Гонконга, Южной Кореи и Новой Зеландии снизились. , Основные фондовые индексы США снижаются в последний час торгов понедельника, однако заметно отыграли дневные минимумы после резкого отката нефтяных котировок от максимумов сессии и некоторого снижения доходности казначейских облигаций. Индексы S&P 500 (-0,7%), Nasdaq Composite (-0,7%) и Dow Jones Industrial Average (-0,6%) отошли от худших значений дня, когда их потери достигали или превышали 1,0%. , Доллар США умеренно укрепляется по отношению к большинству основных мировых валют в понедельник на фоне продолжающегося противостояния между США и Ираном, которое способствует росту цен на нефть и доходности казначейских облигаций.
Если вслушаться в дискуссии вокруг темпов роста экономики, движения инфляции и той же навязшей в зубах ключевой ставки, легко просматривается определённый водораздел. С одной стороны те, кто что-то производит, с другой – те, кто оперирует деньгами и держит жёсткие правила для все остальных. Первых много, вторых – куда меньше, но правят бал именно они и никаких противоречий своей политике не терпят. Почему так получилось, и есть ли всё-таки альтернатива тому курсу развития экономики (точнее – не развития), на который нас упорно сталкивает финансово-банковский блок?
Кому нужна сильная Россия?
Вы знаете, а кроме нас самих, по большому счёту – практически никому. Нынче делят страны на дружественные и не дружественные, однако стоит посмотреть правде в глаза. Как в поговорке сказано: дружба дружбой, а денежки врозь, будь ты хоть трижды доброжелателен по отношению к России и даже чем-то ей обязан в прошлом. А мы всё вспоминаем, как помогали странам соцлагеря, как вытаскивали союзные республики, которые считались «братскими» – и сильно расстраиваемся, что они оказались столь неблагодарными, а то и вовсе подлыми.
И нечего расстраиваться, просто надо понять, что советский эксперимент был и остаётся уникальным. Можете ещё сто тысяч раз обругать (дурное дело – не хитрое) тех, кто его создавал, но страну не рассматривали, как бизнес-проект. Теперь считается, будто бы «красный проект» (извините за повтор) как раз из-за этого и рухнул – пока голодали и натирали мелом тряпочные тапочки, строили светлое будущее, кто как мог. А как только запахло сытостью, тут же плюнули на былые идеалы и кинулись строить желанный капитализм для отдельно взятой личности, на все корки ругая общество, которое им вообще-то дало всё, что могло, и дало немало. На всякий случай (чтобы, не ровен час, «совок» не вернулся) отказались от идеологии в целом и стали мастерить национальную идею. Пока чего-то не родится идея-то…
По правде говоря, это называется предательством, и чего тогда сердиться на этих самых неблагодарных – они всего-навсего поступили так же, как и бывшая великая держава. Нет смысла искать виноватых исключительно «наверху», как сейчас принято. А вы сами-то не толкались на всяких митингах и демонстрациях, повторяя слова из песни Виктора Цоя насчёт перемен, которых все ждут? Кстати, как раз в разгар всенародных ожиданий, в 1988 году, талантливый и мудрый Карен Шахназаров снял фильм «Город Зеро» – так вот там всё сказано, пересмотрите, не пожалеете, ибо нынче таких кино, увы, не снимают.
Тем не менее, не всё так катастрофично: нам-то Россия нужна. Такая, как есть, со всеми недостатками и болячками, но лучше – сильная, богатая и счастливая. Те, кому не нужна, свалили через Верхний Ларс или другим путём. А те, кто за неё тревожится, сменили штатский костюм на камуфляж и пошли на фронт, откуда, как известно, возвращаются не все.
Казалось бы, какие такие экономические размышления и «новый инвестиционный цикл» возможны в военное время? Да не только возможны, но и необходимы. Именно потому, что нам нужна сильная Россия – иначе сожрут, и не подавятся. И, уж извините, придётся набирать силу практически в одиночку, как когда-то. Этих «когда-то» в русской истории было много. Право, так и вспомнишь в очередной раз слова русского немца Христофора Миниха, считавшего, будто «Россия управляется непосредственно Господом Богом». Или лучше повторить за Александром Суворовым: «Мы русские, какой восторг»?
Ладно, перейдём-ка от восторгов к делу – есть, о чём поговорить.
И на Тихом океане…
Каюсь, подзаголовок неточен. Во-первых, не сам Тихий океан омывает российские берега, а три моря, принадлежащие к его бассейну. А во-вторых, нам не заканчивать поход надо, а строго говоря, начинать. К счастью, не с нуля, хотя вполне могли до него дойти – с 1991 года население региона уменьшилось на 2,5 млн. человек, да и прежде было не то, чтобы большим – около 8 млн. Однако до распада СССР численность его росла самыми высокими в стране темпами, поскольку примерно с 1960-х годов внимание к региону было особенным: граница, военно-морская база, порт, рыболовный флот, КВЖД и Транссиб – стоило заняться его развитием. Но, в общем, толком мало успели, во всяком случае, когда в начале 1980-х мы прилетели во Владивосток с редакционной экспедицией, город показался красивым (одна бухта Золотой Рог чего стоит), но запущенным, словно время там остановилось лет двадцать назад…
А в первые постсоветские годы об этой части страны и вовсе забыли, Дальний Восток стал совсем дальним: не доедешь, не долетишь – долго и уж очень дорого. Словом, исход «на Большую землю» стал тотальным, и судьба региона представлялась, мягко говоря, проблематичной, даже когда в мае 2000-го был образован Дальневосточный федеральный округ – площадью как две Индии, но куда менее населённый. И ни одного, представьте себе, города-миллионника. А откуда им взяться, если миграционную тенденцию хоть и остановили (это уже к сегодняшнему дню), но прироста практически нет. Вот ведь и природа прекрасная, и климат хороший, жильё строят, ипотека льготная, и работа есть. Ещё и «дальневосточный гектар» предлагают – бери не хочу. Но почему-то не хотят.
Так причины-то на поверхности. Взять тот же гектар – ну, взял ты его, подивился, и что дальше? Транспорт, электричество, водоснабжение и прочие коммуникации – кто ж всё это потянет? И что, опять же, с гектаром делать? Предположим, посадить сад-огород, земля вроде неплохая. А рынки сбыта, логистика – опять вопрос, учитывая обширность территории.
Короче говоря, акциями, даже такими внешне симпатичными, дела не поправишь, хуже того – вообще веру из-под людей выбьешь. Значит, нужно что-то другое.
О другом сказал Владимир Путин на Восточном экономическом форуме, напомнив, что проблему депопуляции Дальнего Востока начали решать в начале двухтысячных. Тогда ещё не было труднопроизносимого термина «преференциальный режим», но сам новый экономический порядок заложили почти с самого начала. Дальше шли шаг за шагом: особая экономическая зона, свободный порт Владивосток, налоговые льготы, ипотека под 2%, тот самый «дальневосточный гектар»… Допускаю, что многие из нас, глянув в телевизоре очередную новость из тех дальних краёв, лишь плечами пожимали – нам-то что до этого? Такая в «новой» России появилась особенность – коли речь не лично обо мне, любимом, и фиг с ним, неинтересно. Хотя сейчас вроде ситуация (скажу осторожно) потихоньку меняется – подняли взгляд с собственного пупка и стали осматриваться.
Предвижу, что наиболее продвинутые читатели тут же предъявят мне контраргумент: мол, в этот ваш Дальний Восток впихнули немереные триллионы, а что толку? Насчёт денег спорить не стану, действительно, объём заявленных инвестиций – без малого 16 трлн. рублей, а вложено уже почти семь триллионов.
Теперь о «толке», он есть, и реальный. Про судостроительную верфь «Звезда» слышали? А про парочку горно-обогатительных комбинатов – в Хабаровском крае и на Чукотке? Ещё есть Амурский горнометаллургический комбинат – это про золото, плюс к тому осваивается одно из крупнейших в мире медных месторождений – Удоканское. Мост на остров Русский тоже построен в рамках развития региона, что дало возможность создать университетский комплекс мирового уровня (где АТЭС проводили). Это только самые заметные проекты, уже действующие.
Для завершения картины приведу несколько цифр. Темпы роста регионального валового продукта в последние 3-4 года опережают темпы по стране в 1,65 раза, энергопотребления – в полтора раза. И 200 тыс. новых рабочих мест, что сняло хроническую для региона в прошлом проблему безработицы (сейчас она на среднем по стране уровне – 2,2%).
Похоже, вложения пошли в дело. Впрочем, о деньгах мы поговорим отдельно, есть к тому повод. Надо же разъяснить невысказанный пока вопрос о вреде «избыточной денежной массы», от которой все беды, начиная с инфляции.
Старые сказки о главном
В книжке «Economics» – своего рода библии либеральных экономистов – написано много чего интересного. В частности, о том, что деньги лучше мариновать (на вкладах или в резервах), чем тратить на проекты, особенно не дающие немедленной окупаемости. Иначе тут же случится инфляция (может, даже «гипер»), и всем нам будет гибель. Не помню, говорится ли там об ужасах государственного долга и бюджетного дефицита – но об этом российские финансовые власти и так вещают нам из каждого утюга.
В прошлой колонке мы уже говорили и о том, что дырка в нашем бюджете не так велика, а госдолг и вовсе мизерный (если не считать гигантских процентов по его обслуживанию), во всяком случае, до опережающих нас в «табели о рангах» США, Китая и даже Индии нам далеко. Но они растут, а мы упорно стоим на месте и планируем рост примерно в 1%, видимо, стремясь приблизиться к европейским показателям. Исключение составляют ВПК, в известной степени – розница и, как уже сказано выше – Дальневосточный федеральный округ.
А теперь скучно порассуждаем. Из чего складывается валовый продукт? Правильно, из того, что произведено – в промышленности или в сельском хозяйстве. И темпы роста ВРП говорят нам о том, что в регионе выросло количество продукции – так называемое товарное предложение. Именно то, чего, по мнению мегарегулятора, нам не хватает, и поэтому ЦБ давит спрос – высокой ключевой ставкой и стерилизацией денег. Логика несколько извращённая, ибо разумнее всё-таки наращивать предложение. Но это с точки зрения здравого смысла, а у наших финансистов, как известно, логика своя. И согласно ей, деньги в экономике – зло, поскольку, повторю, плодят инфляцию.
Если следовать этой логике, дальневосточная инфляция должна бы уже зашкалить, так как денежная масса в регионе последние лет десять увеличивается в среднем на 285% год к году. Но вот чудеса – инфляция примерно на 15% ниже, чем в среднем по России, хотя по идее должна была бы её превосходить, как бывает в удалённых от центра округах, где жизнь всегда дороже, чем на Большой земле.
Тогда в чём секрет безвредности «лишних» денег? Да нет никакого секрета, просто деньги на Дальнем Востоке заставили работать. Кто заставил? Вы будете смеяться – местный Госплан. Пока теоретики и политики спорят о том, нужно ли планирование в рыночной экономике, реалисты свой вывод сделали, и в недрах министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики родилась некая «неформальная» структура, которую, не мудрствуя лукаво, окрестили Дальгоспланом. Не надеясь на «невидимую руку рынка», расписали планы, сформулировали задачи, проанализировали проекты, просчитали потребность в инвестициях и запустили деньги работать туда, где они нужны – здесь и сейчас.
Если хотите, Дальний Восток стал своего рода полигоном для альтернативной модели экономики. И сейчас уже можно говорить о том, что она более жизнеспособна, нежели мифическая «рука», которой нам лет сорок забивают мозги. Наверное, потребуется ещё время, чтобы новая модель утвердилась. И не только время, но и территории, назовите их ТОРами, особыми экономическими зонами или как вам угодно. Но уж когда заявлено опережающее развитие, будьте добры, обеспечьте его финансами, тем более что речь идёт не только (и даже не столько) о бюджетных средствах. Под хороший инвестиционный климат охотно впишется и частный капитал – как, к слову сказать, это и происходит на Дальнем Востоке, где всерьёз отрабатывается реальная модель государственно-частного партнёрства.
И не надо пугать народ, депутатов и президента старыми сказками об избыточной денежной массе и о том, что инфляцию издержек можно побороть исключительно монетарными методами – так не бывает, одно с другим не вяжется. Конечно, в «Economics» об этом не написано, но даже кураторы наших финансистов из МВФ и Всемирного банка дошли, наконец, до столь примитивной истины.
О границах доверия
Возникает вечный вопрос о том, откуда эту денежную массу брать. В принципе, на первых порах можно было бы обойтись и без дополнительной эмиссии, отпустив на свободу стерилизованные рубли. Точнее, на «условную» свободу – это же лишь душка Дональд Трамп может посулить гражданам по $5 тыс. за поддержку республиканцев. Другое дело, что пообещать можно всё, что угодно, к тому же лишний триллион с хвостиком на общую сумму госдолга США не повлияет.
У нас ситуация принципиально другая, деньги нужно не «печатать», а вкладывать. Почему-то наши финансисты, начиная с Антона Силуанова, бюджетные вложения трактуют исключительно как затраты. Ну, как в анекдоте про бухгалтера: «слева – дебет, справа – кредит». Между тем, инвестиции – это не расходы, а именно вложения. Вот вложили деньги в строительство завода, в разработку, в специалистов – глядишь, и появится в России своё компьютерное «железо». Не к вечеру, конечно, но в разумные сроки. А так ведь можно с умным и печальным видом комментировать отставание России по части всяких высоких технологий и констатировать, что в ближайшие сто лет своих литографов или смартфонов у нас не появится. И с искусственным интеллектом китайцев с американцами нам ни в жизнь не догнать.
Разумеется, не догнать, если мыслить бухгалтерскими категориями. К счастью, «наверху», поняв грядущую опасность войны, вложили средства куда надо – и наши конструкторы сотворили гиперзвук. Да что далеко ходить – помните, как, начав СВО, мы столкнулись с нашим глобальным отставанием по беспилотникам? Это было меньше пяти лет назад, а сейчас Россия, по разным источникам, уже начинает обгонять Украину, которую снабжает вся Европа (да и свои наработки у них неплохие), а последние модификации «Гераней» повергли врагов в панику. То есть, начав практически с пустого места, мы вырвались в лидеры.
Честно говоря, понять, что у нас происходит в «гражданской» сфере, трудно – разве что президент публично даст «добро» на ввод в эксплуатацию нового предприятия. А те же станции метро в Москве мы уже и не считаем – как-то у Сергея Собянина получается печь их, как пирожки. Хрестоматийная ссылка на то, что, дескать, в столичный бюджет идут все налоги, не выдерживает критики. Во-первых, достаточно много корпораций давно сменили юрисдикцию на другие города, а во-вторых, одними деньгами успеха не добьёшься. Тут ещё и характер нужен, и управленческий талант, и умение планировать.
Но вернёмся к инвестициям. Речь идёт в первую очередь о целевом финансировании. Можно и нужно эмитировать деньги в соответствии с конкретными потребностями реальной экономики, иными словами, печатать «окрашенные» рубли, вкладывая их в завод, в скоростную дорогу, в перспективную лабораторию и даже в венчурные проекты. В конце концов, всё новое несёт риски, хоть электрическая лампочка, хоть космическая ракета. И выиграет тот, кто на такие риски идёт, а не крохоборничает, пытаясь залатать бюджетные дыры ужесточением фискальной нагрузки. В качестве временной меры она, может, и сгодится, но, в конечном счёте, от такой политики больше вреда, чем пользы.
И на закуску самый неразрешимый вопрос: а кто, собственно, принимает решения о дополнительной эмиссии и как этого «графа Потоцкого» уговорить? В принципе право эмитировать деньги принадлежит центральным или национальным банкам. Но решения принимаются по-разному, и независимость этих институтов тоже разная. Совсем недавно мы наблюдали за стычкой Трампа с ФРС, которая ещё не закончилась, да и вряд ли 47-й президент хочет повторить судьбу Джона Кеннеди, который тоже бодался с Федеральной резервной системой, за что и был наказан… Но есть смысл вспомнить и политику «количественных смягчений», которой центральные банки вслед за ФРС пытались погасить финансовый кризис 2007-2008 годов, и «вертолётные» деньги в разгар ковида. То есть, когда сильно надо, независимые банки идут на некоторые послабления. Играет ли здесь роль давление правительства, доподлинно неизвестно, но специалисты считают, что есть немало способов воздействия на центральные банки.
Лишь три национальных банка включены в систему исполнительной власти: в Китае, во Вьетнаме и в Северной Корее. Иными словами, правительство и финансовый институт работают в одной упряжке и согласуют денежно-кредитную политику, в том числе – необходимость и объём эмиссии.
Нашу систему вы знаете – её независимость можно охарактеризовать известным фразеологизмом: «хоть кол на голове теши». Возражения не принимаются, другие точки зрения не рассматриваются, политика ЦБ – единственно правильная. По правде говоря, за все годы работы в банковской сфере не помню ничего подобного. Бывали слабые председатели, бывали нейтральные, был один очень сильный и неудобный – Виктор Геращенко, сумевший вместе с Евгением Примаковым и Юрием Маслюковым виртуозно вывести страну из дефолта. В данном же случае имеет место некий особый вид руководства национальным банком большой страны, ещё и в довольно сложной ситуации. По мне, так здесь особенно требуются согласованность и взаимопонимание, но кто я такая, чтобы иметь своё мнение? По всей видимости, и президент, и парламентарии мегарегулятору доверяют. Может, даже безгранично, как знать?
Однако обидно будет, если методы жёсткой ДКП доберутся до Дальневосточного округа и прекратят всякие эксперименты по выработке новой экономической модели. Время-то уходит…
* * *
Через несколько дней откроется осенняя сессия Госдумы нового созыва, обновлённого и, надо полагать, готового к работе. И почти сразу депутатам предстоит заняться бюджетом – не самый лёгкий старт, в особенности для новичков. Но это только старт, потому что следующие годы им придётся обсуждать и обеспечивать законами иную, будем надеяться, более перспективную модель российской экономики. Кто-то, правда, жаждет возвращения к тому, что было прежде, до всяких перестроек, но это – не вариант, нельзя идти вперёд с головой, повёрнутой назад.
А альтернатива – да, нужна. Назрела.
, Фондовые рынки Азиатско-Тихоокеанского региона завершили торги во вторник разнонаправленно. Давление на акции оказывали высокие цены на нефть и рост доходности американских гособлигаций, усилившие опасения по поводу инфляции и дальнейшего повышения процентных ставок. Китайский и австралийский рынки выросли, тогда как индексы Японии, Гонконга, Южной Кореи и Новой Зеландии снизились. , Основные фондовые индексы США снижаются в последний час торгов понедельника, однако заметно отыграли дневные минимумы после резкого отката нефтяных котировок от максимумов сессии и некоторого снижения доходности казначейских облигаций. Индексы S&P 500 (-0,7%), Nasdaq Composite (-0,7%) и Dow Jones Industrial Average (-0,6%) отошли от худших значений дня, когда их потери достигали или превышали 1,0%. , Доллар США умеренно укрепляется по отношению к большинству основных мировых валют в понедельник на фоне продолжающегося противостояния между США и Ираном, которое способствует росту цен на нефть и доходности казначейских облигаций.
Если вслушаться в дискуссии вокруг темпов роста экономики, движения инфляции и той же навязшей в зубах ключевой ставки, легко просматривается определённый водораздел. С одной стороны те, кто что-то производит, с другой – те, кто оперирует деньгами и держит жёсткие правила для все остальных. Первых много, вторых – куда меньше, но правят бал именно они и никаких противоречий своей политике не терпят. Почему так получилось, и есть ли всё-таки альтернатива тому курсу развития экономики (точнее – не развития), на который нас упорно сталкивает финансово-банковский блок?
Кому нужна сильная Россия?
Вы знаете, а кроме нас самих, по большому счёту – практически никому. Нынче делят страны на дружественные и не дружественные, однако стоит посмотреть правде в глаза. Как в поговорке сказано: дружба дружбой, а денежки врозь, будь ты хоть трижды доброжелателен по отношению к России и даже чем-то ей обязан в прошлом. А мы всё вспоминаем, как помогали странам соцлагеря, как вытаскивали союзные республики, которые считались «братскими» – и сильно расстраиваемся, что они оказались столь неблагодарными, а то и вовсе подлыми.
И нечего расстраиваться, просто надо понять, что советский эксперимент был и остаётся уникальным. Можете ещё сто тысяч раз обругать (дурное дело – не хитрое) тех, кто его создавал, но страну не рассматривали, как бизнес-проект. Теперь считается, будто бы «красный проект» (извините за повтор) как раз из-за этого и рухнул – пока голодали и натирали мелом тряпочные тапочки, строили светлое будущее, кто как мог. А как только запахло сытостью, тут же плюнули на былые идеалы и кинулись строить желанный капитализм для отдельно взятой личности, на все корки ругая общество, которое им вообще-то дало всё, что могло, и дало немало. На всякий случай (чтобы, не ровен час, «совок» не вернулся) отказались от идеологии в целом и стали мастерить национальную идею. Пока чего-то не родится идея-то…
По правде говоря, это называется предательством, и чего тогда сердиться на этих самых неблагодарных – они всего-навсего поступили так же, как и бывшая великая держава. Нет смысла искать виноватых исключительно «наверху», как сейчас принято. А вы сами-то не толкались на всяких митингах и демонстрациях, повторяя слова из песни Виктора Цоя насчёт перемен, которых все ждут? Кстати, как раз в разгар всенародных ожиданий, в 1988 году, талантливый и мудрый Карен Шахназаров снял фильм «Город Зеро» – так вот там всё сказано, пересмотрите, не пожалеете, ибо нынче таких кино, увы, не снимают.
Тем не менее, не всё так катастрофично: нам-то Россия нужна. Такая, как есть, со всеми недостатками и болячками, но лучше – сильная, богатая и счастливая. Те, кому не нужна, свалили через Верхний Ларс или другим путём. А те, кто за неё тревожится, сменили штатский костюм на камуфляж и пошли на фронт, откуда, как известно, возвращаются не все.
Казалось бы, какие такие экономические размышления и «новый инвестиционный цикл» возможны в военное время? Да не только возможны, но и необходимы. Именно потому, что нам нужна сильная Россия – иначе сожрут, и не подавятся. И, уж извините, придётся набирать силу практически в одиночку, как когда-то. Этих «когда-то» в русской истории было много. Право, так и вспомнишь в очередной раз слова русского немца Христофора Миниха, считавшего, будто «Россия управляется непосредственно Господом Богом». Или лучше повторить за Александром Суворовым: «Мы русские, какой восторг»?
Ладно, перейдём-ка от восторгов к делу – есть, о чём поговорить.
И на Тихом океане…
Каюсь, подзаголовок неточен. Во-первых, не сам Тихий океан омывает российские берега, а три моря, принадлежащие к его бассейну. А во-вторых, нам не заканчивать поход надо, а строго говоря, начинать. К счастью, не с нуля, хотя вполне могли до него дойти – с 1991 года население региона уменьшилось на 2,5 млн. человек, да и прежде было не то, чтобы большим – около 8 млн. Однако до распада СССР численность его росла самыми высокими в стране темпами, поскольку примерно с 1960-х годов внимание к региону было особенным: граница, военно-морская база, порт, рыболовный флот, КВЖД и Транссиб – стоило заняться его развитием. Но, в общем, толком мало успели, во всяком случае, когда в начале 1980-х мы прилетели во Владивосток с редакционной экспедицией, город показался красивым (одна бухта Золотой Рог чего стоит), но запущенным, словно время там остановилось лет двадцать назад…
А в первые постсоветские годы об этой части страны и вовсе забыли, Дальний Восток стал совсем дальним: не доедешь, не долетишь – долго и уж очень дорого. Словом, исход «на Большую землю» стал тотальным, и судьба региона представлялась, мягко говоря, проблематичной, даже когда в мае 2000-го был образован Дальневосточный федеральный округ – площадью как две Индии, но куда менее населённый. И ни одного, представьте себе, города-миллионника. А откуда им взяться, если миграционную тенденцию хоть и остановили (это уже к сегодняшнему дню), но прироста практически нет. Вот ведь и природа прекрасная, и климат хороший, жильё строят, ипотека льготная, и работа есть. Ещё и «дальневосточный гектар» предлагают – бери не хочу. Но почему-то не хотят.
Так причины-то на поверхности. Взять тот же гектар – ну, взял ты его, подивился, и что дальше? Транспорт, электричество, водоснабжение и прочие коммуникации – кто ж всё это потянет? И что, опять же, с гектаром делать? Предположим, посадить сад-огород, земля вроде неплохая. А рынки сбыта, логистика – опять вопрос, учитывая обширность территории.
Короче говоря, акциями, даже такими внешне симпатичными, дела не поправишь, хуже того – вообще веру из-под людей выбьешь. Значит, нужно что-то другое.
О другом сказал Владимир Путин на Восточном экономическом форуме, напомнив, что проблему депопуляции Дальнего Востока начали решать в начале двухтысячных. Тогда ещё не было труднопроизносимого термина «преференциальный режим», но сам новый экономический порядок заложили почти с самого начала. Дальше шли шаг за шагом: особая экономическая зона, свободный порт Владивосток, налоговые льготы, ипотека под 2%, тот самый «дальневосточный гектар»… Допускаю, что многие из нас, глянув в телевизоре очередную новость из тех дальних краёв, лишь плечами пожимали – нам-то что до этого? Такая в «новой» России появилась особенность – коли речь не лично обо мне, любимом, и фиг с ним, неинтересно. Хотя сейчас вроде ситуация (скажу осторожно) потихоньку меняется – подняли взгляд с собственного пупка и стали осматриваться.
Предвижу, что наиболее продвинутые читатели тут же предъявят мне контраргумент: мол, в этот ваш Дальний Восток впихнули немереные триллионы, а что толку? Насчёт денег спорить не стану, действительно, объём заявленных инвестиций – без малого 16 трлн. рублей, а вложено уже почти семь триллионов.
Теперь о «толке», он есть, и реальный. Про судостроительную верфь «Звезда» слышали? А про парочку горно-обогатительных комбинатов – в Хабаровском крае и на Чукотке? Ещё есть Амурский горнометаллургический комбинат – это про золото, плюс к тому осваивается одно из крупнейших в мире медных месторождений – Удоканское. Мост на остров Русский тоже построен в рамках развития региона, что дало возможность создать университетский комплекс мирового уровня (где АТЭС проводили). Это только самые заметные проекты, уже действующие.
Для завершения картины приведу несколько цифр. Темпы роста регионального валового продукта в последние 3-4 года опережают темпы по стране в 1,65 раза, энергопотребления – в полтора раза. И 200 тыс. новых рабочих мест, что сняло хроническую для региона в прошлом проблему безработицы (сейчас она на среднем по стране уровне – 2,2%).
Похоже, вложения пошли в дело. Впрочем, о деньгах мы поговорим отдельно, есть к тому повод. Надо же разъяснить невысказанный пока вопрос о вреде «избыточной денежной массы», от которой все беды, начиная с инфляции.
Старые сказки о главном
В книжке «Economics» – своего рода библии либеральных экономистов – написано много чего интересного. В частности, о том, что деньги лучше мариновать (на вкладах или в резервах), чем тратить на проекты, особенно не дающие немедленной окупаемости. Иначе тут же случится инфляция (может, даже «гипер»), и всем нам будет гибель. Не помню, говорится ли там об ужасах государственного долга и бюджетного дефицита – но об этом российские финансовые власти и так вещают нам из каждого утюга.
В прошлой колонке мы уже говорили и о том, что дырка в нашем бюджете не так велика, а госдолг и вовсе мизерный (если не считать гигантских процентов по его обслуживанию), во всяком случае, до опережающих нас в «табели о рангах» США, Китая и даже Индии нам далеко. Но они растут, а мы упорно стоим на месте и планируем рост примерно в 1%, видимо, стремясь приблизиться к европейским показателям. Исключение составляют ВПК, в известной степени – розница и, как уже сказано выше – Дальневосточный федеральный округ.
А теперь скучно порассуждаем. Из чего складывается валовый продукт? Правильно, из того, что произведено – в промышленности или в сельском хозяйстве. И темпы роста ВРП говорят нам о том, что в регионе выросло количество продукции – так называемое товарное предложение. Именно то, чего, по мнению мегарегулятора, нам не хватает, и поэтому ЦБ давит спрос – высокой ключевой ставкой и стерилизацией денег. Логика несколько извращённая, ибо разумнее всё-таки наращивать предложение. Но это с точки зрения здравого смысла, а у наших финансистов, как известно, логика своя. И согласно ей, деньги в экономике – зло, поскольку, повторю, плодят инфляцию.
Если следовать этой логике, дальневосточная инфляция должна бы уже зашкалить, так как денежная масса в регионе последние лет десять увеличивается в среднем на 285% год к году. Но вот чудеса – инфляция примерно на 15% ниже, чем в среднем по России, хотя по идее должна была бы её превосходить, как бывает в удалённых от центра округах, где жизнь всегда дороже, чем на Большой земле.
Тогда в чём секрет безвредности «лишних» денег? Да нет никакого секрета, просто деньги на Дальнем Востоке заставили работать. Кто заставил? Вы будете смеяться – местный Госплан. Пока теоретики и политики спорят о том, нужно ли планирование в рыночной экономике, реалисты свой вывод сделали, и в недрах министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики родилась некая «неформальная» структура, которую, не мудрствуя лукаво, окрестили Дальгоспланом. Не надеясь на «невидимую руку рынка», расписали планы, сформулировали задачи, проанализировали проекты, просчитали потребность в инвестициях и запустили деньги работать туда, где они нужны – здесь и сейчас.
Если хотите, Дальний Восток стал своего рода полигоном для альтернативной модели экономики. И сейчас уже можно говорить о том, что она более жизнеспособна, нежели мифическая «рука», которой нам лет сорок забивают мозги. Наверное, потребуется ещё время, чтобы новая модель утвердилась. И не только время, но и территории, назовите их ТОРами, особыми экономическими зонами или как вам угодно. Но уж когда заявлено опережающее развитие, будьте добры, обеспечьте его финансами, тем более что речь идёт не только (и даже не столько) о бюджетных средствах. Под хороший инвестиционный климат охотно впишется и частный капитал – как, к слову сказать, это и происходит на Дальнем Востоке, где всерьёз отрабатывается реальная модель государственно-частного партнёрства.
И не надо пугать народ, депутатов и президента старыми сказками об избыточной денежной массе и о том, что инфляцию издержек можно побороть исключительно монетарными методами – так не бывает, одно с другим не вяжется. Конечно, в «Economics» об этом не написано, но даже кураторы наших финансистов из МВФ и Всемирного банка дошли, наконец, до столь примитивной истины.
О границах доверия
Возникает вечный вопрос о том, откуда эту денежную массу брать. В принципе, на первых порах можно было бы обойтись и без дополнительной эмиссии, отпустив на свободу стерилизованные рубли. Точнее, на «условную» свободу – это же лишь душка Дональд Трамп может посулить гражданам по $5 тыс. за поддержку республиканцев. Другое дело, что пообещать можно всё, что угодно, к тому же лишний триллион с хвостиком на общую сумму госдолга США не повлияет.
У нас ситуация принципиально другая, деньги нужно не «печатать», а вкладывать. Почему-то наши финансисты, начиная с Антона Силуанова, бюджетные вложения трактуют исключительно как затраты. Ну, как в анекдоте про бухгалтера: «слева – дебет, справа – кредит». Между тем, инвестиции – это не расходы, а именно вложения. Вот вложили деньги в строительство завода, в разработку, в специалистов – глядишь, и появится в России своё компьютерное «железо». Не к вечеру, конечно, но в разумные сроки. А так ведь можно с умным и печальным видом комментировать отставание России по части всяких высоких технологий и констатировать, что в ближайшие сто лет своих литографов или смартфонов у нас не появится. И с искусственным интеллектом китайцев с американцами нам ни в жизнь не догнать.
Разумеется, не догнать, если мыслить бухгалтерскими категориями. К счастью, «наверху», поняв грядущую опасность войны, вложили средства куда надо – и наши конструкторы сотворили гиперзвук. Да что далеко ходить – помните, как, начав СВО, мы столкнулись с нашим глобальным отставанием по беспилотникам? Это было меньше пяти лет назад, а сейчас Россия, по разным источникам, уже начинает обгонять Украину, которую снабжает вся Европа (да и свои наработки у них неплохие), а последние модификации «Гераней» повергли врагов в панику. То есть, начав практически с пустого места, мы вырвались в лидеры.
Честно говоря, понять, что у нас происходит в «гражданской» сфере, трудно – разве что президент публично даст «добро» на ввод в эксплуатацию нового предприятия. А те же станции метро в Москве мы уже и не считаем – как-то у Сергея Собянина получается печь их, как пирожки. Хрестоматийная ссылка на то, что, дескать, в столичный бюджет идут все налоги, не выдерживает критики. Во-первых, достаточно много корпораций давно сменили юрисдикцию на другие города, а во-вторых, одними деньгами успеха не добьёшься. Тут ещё и характер нужен, и управленческий талант, и умение планировать.
Но вернёмся к инвестициям. Речь идёт в первую очередь о целевом финансировании. Можно и нужно эмитировать деньги в соответствии с конкретными потребностями реальной экономики, иными словами, печатать «окрашенные» рубли, вкладывая их в завод, в скоростную дорогу, в перспективную лабораторию и даже в венчурные проекты. В конце концов, всё новое несёт риски, хоть электрическая лампочка, хоть космическая ракета. И выиграет тот, кто на такие риски идёт, а не крохоборничает, пытаясь залатать бюджетные дыры ужесточением фискальной нагрузки. В качестве временной меры она, может, и сгодится, но, в конечном счёте, от такой политики больше вреда, чем пользы.
И на закуску самый неразрешимый вопрос: а кто, собственно, принимает решения о дополнительной эмиссии и как этого «графа Потоцкого» уговорить? В принципе право эмитировать деньги принадлежит центральным или национальным банкам. Но решения принимаются по-разному, и независимость этих институтов тоже разная. Совсем недавно мы наблюдали за стычкой Трампа с ФРС, которая ещё не закончилась, да и вряд ли 47-й президент хочет повторить судьбу Джона Кеннеди, который тоже бодался с Федеральной резервной системой, за что и был наказан… Но есть смысл вспомнить и политику «количественных смягчений», которой центральные банки вслед за ФРС пытались погасить финансовый кризис 2007-2008 годов, и «вертолётные» деньги в разгар ковида. То есть, когда сильно надо, независимые банки идут на некоторые послабления. Играет ли здесь роль давление правительства, доподлинно неизвестно, но специалисты считают, что есть немало способов воздействия на центральные банки.
Лишь три национальных банка включены в систему исполнительной власти: в Китае, во Вьетнаме и в Северной Корее. Иными словами, правительство и финансовый институт работают в одной упряжке и согласуют денежно-кредитную политику, в том числе – необходимость и объём эмиссии.
Нашу систему вы знаете – её независимость можно охарактеризовать известным фразеологизмом: «хоть кол на голове теши». Возражения не принимаются, другие точки зрения не рассматриваются, политика ЦБ – единственно правильная. По правде говоря, за все годы работы в банковской сфере не помню ничего подобного. Бывали слабые председатели, бывали нейтральные, был один очень сильный и неудобный – Виктор Геращенко, сумевший вместе с Евгением Примаковым и Юрием Маслюковым виртуозно вывести страну из дефолта. В данном же случае имеет место некий особый вид руководства национальным банком большой страны, ещё и в довольно сложной ситуации. По мне, так здесь особенно требуются согласованность и взаимопонимание, но кто я такая, чтобы иметь своё мнение? По всей видимости, и президент, и парламентарии мегарегулятору доверяют. Может, даже безгранично, как знать?
Однако обидно будет, если методы жёсткой ДКП доберутся до Дальневосточного округа и прекратят всякие эксперименты по выработке новой экономической модели. Время-то уходит…
* * *
Через несколько дней откроется осенняя сессия Госдумы нового созыва, обновлённого и, надо полагать, готового к работе. И почти сразу депутатам предстоит заняться бюджетом – не самый лёгкий старт, в особенности для новичков. Но это только старт, потому что следующие годы им придётся обсуждать и обеспечивать законами иную, будем надеяться, более перспективную модель российской экономики. Кто-то, правда, жаждет возвращения к тому, что было прежде, до всяких перестроек, но это – не вариант, нельзя идти вперёд с головой, повёрнутой назад.
А альтернатива – да, нужна. Назрела.
, Фондовые рынки Азиатско-Тихоокеанского региона завершили торги во вторник разнонаправленно. Давление на акции оказывали высокие цены на нефть и рост доходности американских гособлигаций, усилившие опасения по поводу инфляции и дальнейшего повышения процентных ставок. Китайский и австралийский рынки выросли, тогда как индексы Японии, Гонконга, Южной Кореи и Новой Зеландии снизились. , Основные фондовые индексы США снижаются в последний час торгов понедельника, однако заметно отыграли дневные минимумы после резкого отката нефтяных котировок от максимумов сессии и некоторого снижения доходности казначейских облигаций. Индексы S&P 500 (-0,7%), Nasdaq Composite (-0,7%) и Dow Jones Industrial Average (-0,6%) отошли от худших значений дня, когда их потери достигали или превышали 1,0%. , Доллар США умеренно укрепляется по отношению к большинству основных мировых валют в понедельник на фоне продолжающегося противостояния между США и Ираном, которое способствует росту цен на нефть и доходности казначейских облигаций.
