Теперь такое кино не делают, разве что какой-то режиссёр снимет чёрно-белую ленту в порядке эксперимента или в соответствии с творческим замыслом. Более того, старые фильмы раскрашивают – не так для красоты, как для того, чтобы донести до зрителя, опять же, творческий замысел давно ушедшего в мир иной режиссёра. Кому-то такая косметика нравится, кому-то нет, дело вкуса и ностальгии.

Немного истории

Но я хочу поговорить не про кино. Самые ярые сторонники чёрно-белой гаммы во все времена, конечно же, революционеры всех мастей. У них всё просто: не устраивает, к примеру, король – на плаху его. Да что король, всех несогласных с новым курсом – если не под гильотину, то в ссылку, чтобы не мешался под ногами.

Казалось бы, в экономике столь кровавые расправы не применяются. Но это как сказать… Известно, что главными целями захвата в революционном процессе становятся не только почта и телеграф, но и банки, заводы и иные производственные мощности. Это не от жадности, а от неграмотности – новая власть уверена, что справится лучше, нежели старая и прогнившая. Ну, предположим, с большевиками понятно, ибо среди движущей силы не все и читать-то умели, а ломать – не строить, тут невежде даже проще, никакой рефлексии.

Однако, если вспомнить историю, новая власть, вкусив прелестей военного коммунизма, поспешила отработать назад и ввести «новую экономическую политику» (НЭП то есть). Причём Владимир Ленин написал по этому поводу несколько статей (очень доходчивым, надо сказать, языком), а комиссары озаботились тем, чтобы разъяснить народу (тогда ещё народ был, не «население») смысл резкого экономического разворота. Короче говоря, хоть нэпманов не полюбили, но выход из голода люди одобрили. Правда, эксперимент длился недолго – через семь лет его свернули, а ещё через три года полностью запретили частную торговлю, чему были противники во властных структурах, но их скоренько прижали к ногтю, в соответствии с чёрно-белым жанром. В качестве некоторой компенсации оставили артели (которые, как я уже напоминала, вложили свою лепту в оборону и в пору Великой Отечественной войны) и потребкооперацию. Капля в море, но всё-таки…

Но ставку делали не на артели, в ходу были глобальные проекты: «человек сказал Днепру: я стеной тебя запру». Строили уникальные плотины и гигантские заводы, а сами ходили в парусиновых тапочках. Бытовой комфорт ещё долго был не в приоритете, так что модные тряпки и деликатесы можно было купить в Торгсине, а позже – в «Берёзке», на чеки. Само слово «дефицит» прочно связано с советской действительностью

Теперь легко задним числом критиковать экономическую политику Советского Союза, всуе поминая пресловутую колбасу и недоступные джинсы. Но если включить здравый смысл и представить масштабы того, что пришлось восстанавливать после гражданской, а потом Великой Отечественной войны, ясно, что не до джинсов было – что говорить, продовольственные карточки отменили лишь через два года после победы. Тем не менее, восстанавливали, строили новые предприятия, жилые дома, школы и больницы. Кстати, в том числе и пленные немцы, говорят, будто бы они участвовали в возведении высоток в Москве, а «немецкие кварталы» до сих пор сохранились в Перово, Измайлово, Бутырской слободе.

Новые москвичи наверняка не знают, почему, к примеру, одна из улиц в столице названа Шарикоподшипниковской, а между тем это свидетельство истории – в 1931 году здесь был построен завод подшипников, первый из сорока, работавших в стране к концу 1980 годов. Те, кто хоть немного соображает в технике, поймут, зачем так много. Сейчас их осталось то ли шесть, то ли восемь. Думаете, потребности нет? Как бы не так – просто экономические «революционеры» девяностых решили по-своему. И теперь импортируем в том числе и подшипники – 65-75% из Китая.

То была очередная серия экономического чёрно-белого кино. Удивительно, что лихие «реформаторы» не успели полностью свести советскую промышленность к нулю. Зато успели заложить в девственные (в смысле знания политэкономии) советские мозги клочки своих убогих знаний, почерпнутых из «Экономикс». Вкупе с такими «шедеврами», как, скажем, «Основы маркетинга» Филипа Котлера, книжка произвела разрушительную работу, отучив читателей мыслить кроме как в ключе саги о «невидимой руке рынка».

К слову сказать, главная книга Котлера написана аж в 1980 году, так что свежестью мысли не блещет. Как и мыслью вообще, так себе – нечто вроде плохого учебника. К тому же когда Россия ринулась в капитализм, тот прочно встал в колею самоуничтожения. Может, и не скорого, как сгоряча казалось советским пропагандистам, но неизбежного, признаки крушения этой когда-то прогрессивной формации мы наблюдаем изо дня в день. И не вспоминайте шутку, «капитализм загнивает, зато с каким ароматом», поскольку он давно уже смердит.

Однако его адептов, особенно либеральной модели, хоть отбавляй. Ладно бы речь шла о тех, кто о загранице судит по голливудскому кино (цветному, само собой) или по отдыху в приморском отеле. Так нет же – если судить по словам и действиям определённой части экономических (и не только) начальников, их не сдвинешь с той точки зрения, которую они приняли лет 20-30 назад и на коей пребывают до сей поры. Коротко её можно сформулировать так: план – вселенское зло и советское наследие, а всё решает рынок. Что самое печальное, это чёрно-белое мнение успели навязать уже сотням и тысячам школьников, бакалавров и даже магистров. С этим знанием они в трудовую жизнь и вошли.

Простите, Глеб Максимилианович!

Как любой автор, я просматриваю комментарии на публикации – прежде всего для того, чтобы понять настроения тех, кто интересуется экономикой и политикой. Ботов, правда, пропускаю – их видно с первого слова, жаль времени. Как и на тех, кому в этой жизни не нравится ничего. Есть и категория, которую я квалифицирую как «антисоветчики», этих корёжит уже от одного упоминания об СССР. Один такой персонаж страшно ругался на меня, когда я мягко намекнула, что неплохо бы в нашей «новой» экономике завести что-то вроде Госплана. Самое печальное, что комментатор понятия не имеет ни о планировании, ни о Госплане в частности, ни об экономике вообще – невежество его просматривается, так сказать, между строк.

Да что там досужие комментаторы в интернете – помнится, один мой знакомый, в ту пору кандидат, а ныне уже доктор экономических наук, с гордостью признавался, что «Капитала» не читал, ибо он устарел, и вообще Карл Маркс давно не актуален. Парень он пробивной, не удивлюсь, если через пару лет в членкоры выбьется, а потом и в академики. То-то прирастёт российская экономическая наука ценными идеями. Глядишь, откроет какой-нибудь новый закон…

К счастью, времена оголтелого поношения всего советского миновали, и слово «совок» вышло из употребления. Более того, обозначилась диаметрально противоположная тенденция – теперь СССР, захлёбываясь, хвалят. Как по мне, так любые крайности несут больше вреда, нежели пользы. В истории – тем более, тут требуется, во-первых, знание предмета, а во-вторых, трезвый взгляд. Плюс время и какой-никакой опыт управления.

Любопытно было наблюдать за реакцией публики, когда Международный валютный фонд обнародовал идею возрождения государственного планирования. Проще говоря, того самого Госплана, с которым адепты свободного рынка боролись лет сорок, не меньше. Что случилось, с чего бы вдруг такой резкий разворот? А просто умники в МВФ решили разобраться, на чём основаны «экономические чудеса» в азиатских странах – от Южной Кореи до Сингапура. Правда, Китай не трогают – в идеологическом смысле он остаётся пока чужим, не приведи господь, кто-то решит взять с него пример…

Так вот, выяснилось, что в каждой из успешно перестроившихся стран были и есть структуры, по назначению весьма напоминающие советский Госплан, но, разумеется, со своими особенностями. В любом случае речь идёт об активной позиции государства в экономической политике. Не поленитесь, почитайте в интернете, как была организована промышленность СССР в военные годы, когда из-за оккупации выпали из экономики едва ли не все предприятия европейской части страны. Именно Госплан принял на себя тогда основную тяжесть управления.

Но вообще-то, в жизнь страны он вошёл много раньше – с того самого плана ГОЭЛРО, из которого и вырос. А первым председателем Госплана стал Глеб Максимилианович Кржижановский, и советские пятилетки – его идея. К слову сказать, он был не только партийным деятелем, но хорошо образованным инженером (с отличием закончил Санкт-Петербургский политехнический институт) и опытным производственником. А поскольку трудовую деятельность начинал со слесаря и помощника машиниста, можно сказать, что промышленность знал, как говорится, изнутри. Потому и работал успешно, даже в самые сложные годы. Так что остаётся попросить прощения у Глеба Максимилиановича за беспамятство.

Словом, не судите о Госплане по глупым анекдотам и позднему бюрократическому перерождению. Что скрывать, хватало там и не слишком умных, зато очень осторожных чинуш, а в какой-то момент структура перестала развиваться. Строго говоря, сработал не только «человеческий фактор», но и элементарные технические проблемы – не хватало вычислительных мощностей, а тем более навыка работы с ними. Но, пожалуй, главное – то, что власти отвели Госплану, по сути, второстепенную роль исполнителя. Об этом, кстати, писал академик Василий Немчинов, предлагавший перейти от системы «план-задание» к хозрасчётному варианту «план-заказ». Не поняли, оставили всё по-прежнему, а когда кинулись было внедрять хозрасчёт, было уже поздно. Все привыкли к устоявшемуся Госплану, и никому в голову не приходило что-то там менять.

Зато «реформаторы» разобрались с ним буквально в одночасье – был Госплан, и нет его. Сомневаюсь, что кто-то из них вообще бывал в здании на Охотном Ряду, а тем более имел чёткое представление о его деятельности. Об этом можно судить уж по чехарде названий его «преемника» (без кавычек это слово писать не решаюсь) – сперва его объединили с министерством финансов, потом одумались, финансы убрали и припахали торговлю. И лишь в 2008-м ведомство получило нынешнее название – министерство экономического развития, с ним и живём. И ладно бы проблема заключалась в названии…

Между двух стульев

Теоретически министерство экономического развития предназначено в какой-то мере заменить «проштрафившийся» Госплан, хотя функции его изложены так мутно, что и не понять, чем же, собственно, это ведомство занимается. Что-то там насчёт «выработки государственной политики и нормативно-правового регулирования в сфере анализа и прогнозирования социально-экономического развития». И это бы ещё ничего, но далее следует длиннющий перечень того, что ещё навешено на министерство, вплоть до роста частных инвестиций и энергосбережения. Многовато будет… За двумя-то зайцами, как следует из поговорки, гнаться безуспешно, а тут «зайцев» – воз и маленькая тележка. Какой спрос с министерства, которое обязано заниматься фактически всем на свете?

Спрос, между тем, строгий – видимо, по этой причине, выступая после разгромного экономического совещания у президента на каком-то форуме, Максим Решетников сокрушался, что и ключевая ставка высокая, и бюджетная ситуация сложная, и рынок труда опустел, и в целом ресурсы экономики исчерпаны. Ну, надо же ему было как-то оправдываться? Тогда, помнится, его выступление со злой иронией обсуждали многие СМИ (признаться, и я не удержалась). Но, если разобраться, в чём министр виноват? Так он видит ситуацию и честно в этом признался. Понятно, что коли ты отвечаешь как раз за экономическое развитие, тебе и первый кнут. Так в том-то и дело, что непонятно, какое содержание заложено в этом самом «развитии». И что может сделать ведомство, круг ответственности которого поистине безграничен. А значит, и спрашивать, собственно, не за что. Или за всё сразу?

С другой стороны, с большинством остальных министерств – та же история. Почитаешь перечень функций – вроде как всё охвачено, начинаешь конкретизировать – и как в трясину попадаешь. Это как с нынешним обязательным медицинским страхованием: вы не пробовали вызвать врача на дом? И не пытайтесь, без толку. Вам ответит «железная девушка», а если повезёт выйти на живого оператора, он отошлёт вас в «скорую». Ибо нет теперь такой услуги – посещение участкового врача. Реформа здравоохранения, знаете ли…

Помнится, когда я начинала заниматься экономической журналистикой, всё возмущалась: мол, слишком много министерств расплодилось. Одно за геологию отвечает, другое – за домны с мартенами, третье – за станки, и так далее. Было министерство, отвечавшее за холодильники и стиральные машины, хотя бытовую технику выпускали по остаточному принципу, а главным считалось производство прядильных и ткацких станков. Мороки, конечно, с отраслевой структурой было много, зато ясно, кто за что отвечает. Причём не только сегодня, но и через год-два, поскольку вплоть до уничтожения промышленности заводы не закрывались, как и строительные тресты.

Это я не к тому, что надо вернуться к отраслевому принципу управления, а о ясности и предсказуемости. Если у вас по соседству разорилось кафе – в конце концов не беда, за углом есть ещё парочка. А вот если рухнула, предположим, строительная фирма – проблем не оберёшься. Причём огребут их не только несостоявшиеся новосёлы, но и вся цепочка поставщиков – они же рассчитывали на заказ, наверное, планировали, сколько чего и когда выпускать. На этом уровне ещё планируют, иначе не выжить. А в целом по экономике мы на что рассчитываем – на «невидимую руку рынка»?

Отдельная песня – о финансовой политике. Такое впечатление, что ею занимаются у нас люди исключительно с начальным бухгалтерским образованием, знающие, что «дебет – слева, кредит – справа». Следовательно, при дефиците бюджета, даже небольшом, надо немедленно поднять налоги, а инфляцию можно победить, повышая ключевую ставку – так в книжке написано. И нужды нет, что «рост» экономики становится отрицательным, закрываются малые и даже средние предприятия, а реальная инфляция никуда не уходит.

Выживают, да и то с трудом, лишь те, кого финансирует государство, а процветают… Да, вы правильно догадались – банки, которые могут сегодня похвастаться триллионными прибылями, «заработанными» на перекошенном рынке. Кровеносная система экономики превратилась в «кровососную». Право, что-то неладно в этой консерватории.

А неладно то, что мы всё пытаемся усидеть между двух стульев, хотя разумнее (и к тому же безопаснее) попросту расширить сиденье, ну, скажем, превратить его в скамейку. Это в чёрно-белом кино могут существовать исключительно по отдельности рынок и план. В реальной жизни они отлично уживаются, что показали и «азиатские тигры», и Китай – результаты налицо. Точно так же не стоит вслед за Милтоном Фридманом отвергать на корню влияние государства на экономику, до него был Джон Мейнард Кейнс, успешно доказавший обратное. Как знать, может, правы оба – каждый для своего времени. К тому же «суха, мой друг, теория везде, а древо жизни пышно зеленеет». И побеждают те, кто сумел гармонизировать теорию и «древо жизни»

* * *

Не знаю, удастся ли превратить министерство экономического развития в структуру, хотя бы отдалённо напоминающую Госплан его лучших времён. Хотя кто, кроме десятка заслуженных (и читавших «Капитал») академиков от экономики, знает его сильные и слабые стороны… Между тем, память нужна не только в политической, но и в экономической истории – причём многоцветная, объективная и подкреплённая фактами. А чёрно-белое кино оставим эстетам, оно свою роль отыграло.

, Цены на карбамид опустились примерно до уровня $443 за тонну, за последний месяц падение превысило 35%, а текущие значения лишь немного ниже уровней аналогичного периода прошлого года. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий. , Основные фондовые индексы США закрылись на рекордных максимумах, причём Dow Jones Industrial Average впервые пересёк отметку 51 000 на фоне ралли в сегменте искусственного интеллекта и надежд на продление перемирия с Ираном.

Теперь такое кино не делают, разве что какой-то режиссёр снимет чёрно-белую ленту в порядке эксперимента или в соответствии с творческим замыслом. Более того, старые фильмы раскрашивают – не так для красоты, как для того, чтобы донести до зрителя, опять же, творческий замысел давно ушедшего в мир иной режиссёра. Кому-то такая косметика нравится, кому-то нет, дело вкуса и ностальгии.

Немного истории

Но я хочу поговорить не про кино. Самые ярые сторонники чёрно-белой гаммы во все времена, конечно же, революционеры всех мастей. У них всё просто: не устраивает, к примеру, король – на плаху его. Да что король, всех несогласных с новым курсом – если не под гильотину, то в ссылку, чтобы не мешался под ногами.

Казалось бы, в экономике столь кровавые расправы не применяются. Но это как сказать… Известно, что главными целями захвата в революционном процессе становятся не только почта и телеграф, но и банки, заводы и иные производственные мощности. Это не от жадности, а от неграмотности – новая власть уверена, что справится лучше, нежели старая и прогнившая. Ну, предположим, с большевиками понятно, ибо среди движущей силы не все и читать-то умели, а ломать – не строить, тут невежде даже проще, никакой рефлексии.

Однако, если вспомнить историю, новая власть, вкусив прелестей военного коммунизма, поспешила отработать назад и ввести «новую экономическую политику» (НЭП то есть). Причём Владимир Ленин написал по этому поводу несколько статей (очень доходчивым, надо сказать, языком), а комиссары озаботились тем, чтобы разъяснить народу (тогда ещё народ был, не «население») смысл резкого экономического разворота. Короче говоря, хоть нэпманов не полюбили, но выход из голода люди одобрили. Правда, эксперимент длился недолго – через семь лет его свернули, а ещё через три года полностью запретили частную торговлю, чему были противники во властных структурах, но их скоренько прижали к ногтю, в соответствии с чёрно-белым жанром. В качестве некоторой компенсации оставили артели (которые, как я уже напоминала, вложили свою лепту в оборону и в пору Великой Отечественной войны) и потребкооперацию. Капля в море, но всё-таки…

Но ставку делали не на артели, в ходу были глобальные проекты: «человек сказал Днепру: я стеной тебя запру». Строили уникальные плотины и гигантские заводы, а сами ходили в парусиновых тапочках. Бытовой комфорт ещё долго был не в приоритете, так что модные тряпки и деликатесы можно было купить в Торгсине, а позже – в «Берёзке», на чеки. Само слово «дефицит» прочно связано с советской действительностью

Теперь легко задним числом критиковать экономическую политику Советского Союза, всуе поминая пресловутую колбасу и недоступные джинсы. Но если включить здравый смысл и представить масштабы того, что пришлось восстанавливать после гражданской, а потом Великой Отечественной войны, ясно, что не до джинсов было – что говорить, продовольственные карточки отменили лишь через два года после победы. Тем не менее, восстанавливали, строили новые предприятия, жилые дома, школы и больницы. Кстати, в том числе и пленные немцы, говорят, будто бы они участвовали в возведении высоток в Москве, а «немецкие кварталы» до сих пор сохранились в Перово, Измайлово, Бутырской слободе.

Новые москвичи наверняка не знают, почему, к примеру, одна из улиц в столице названа Шарикоподшипниковской, а между тем это свидетельство истории – в 1931 году здесь был построен завод подшипников, первый из сорока, работавших в стране к концу 1980 годов. Те, кто хоть немного соображает в технике, поймут, зачем так много. Сейчас их осталось то ли шесть, то ли восемь. Думаете, потребности нет? Как бы не так – просто экономические «революционеры» девяностых решили по-своему. И теперь импортируем в том числе и подшипники – 65-75% из Китая.

То была очередная серия экономического чёрно-белого кино. Удивительно, что лихие «реформаторы» не успели полностью свести советскую промышленность к нулю. Зато успели заложить в девственные (в смысле знания политэкономии) советские мозги клочки своих убогих знаний, почерпнутых из «Экономикс». Вкупе с такими «шедеврами», как, скажем, «Основы маркетинга» Филипа Котлера, книжка произвела разрушительную работу, отучив читателей мыслить кроме как в ключе саги о «невидимой руке рынка».

К слову сказать, главная книга Котлера написана аж в 1980 году, так что свежестью мысли не блещет. Как и мыслью вообще, так себе – нечто вроде плохого учебника. К тому же когда Россия ринулась в капитализм, тот прочно встал в колею самоуничтожения. Может, и не скорого, как сгоряча казалось советским пропагандистам, но неизбежного, признаки крушения этой когда-то прогрессивной формации мы наблюдаем изо дня в день. И не вспоминайте шутку, «капитализм загнивает, зато с каким ароматом», поскольку он давно уже смердит.

Однако его адептов, особенно либеральной модели, хоть отбавляй. Ладно бы речь шла о тех, кто о загранице судит по голливудскому кино (цветному, само собой) или по отдыху в приморском отеле. Так нет же – если судить по словам и действиям определённой части экономических (и не только) начальников, их не сдвинешь с той точки зрения, которую они приняли лет 20-30 назад и на коей пребывают до сей поры. Коротко её можно сформулировать так: план – вселенское зло и советское наследие, а всё решает рынок. Что самое печальное, это чёрно-белое мнение успели навязать уже сотням и тысячам школьников, бакалавров и даже магистров. С этим знанием они в трудовую жизнь и вошли.

Простите, Глеб Максимилианович!

Как любой автор, я просматриваю комментарии на публикации – прежде всего для того, чтобы понять настроения тех, кто интересуется экономикой и политикой. Ботов, правда, пропускаю – их видно с первого слова, жаль времени. Как и на тех, кому в этой жизни не нравится ничего. Есть и категория, которую я квалифицирую как «антисоветчики», этих корёжит уже от одного упоминания об СССР. Один такой персонаж страшно ругался на меня, когда я мягко намекнула, что неплохо бы в нашей «новой» экономике завести что-то вроде Госплана. Самое печальное, что комментатор понятия не имеет ни о планировании, ни о Госплане в частности, ни об экономике вообще – невежество его просматривается, так сказать, между строк.

Да что там досужие комментаторы в интернете – помнится, один мой знакомый, в ту пору кандидат, а ныне уже доктор экономических наук, с гордостью признавался, что «Капитала» не читал, ибо он устарел, и вообще Карл Маркс давно не актуален. Парень он пробивной, не удивлюсь, если через пару лет в членкоры выбьется, а потом и в академики. То-то прирастёт российская экономическая наука ценными идеями. Глядишь, откроет какой-нибудь новый закон…

К счастью, времена оголтелого поношения всего советского миновали, и слово «совок» вышло из употребления. Более того, обозначилась диаметрально противоположная тенденция – теперь СССР, захлёбываясь, хвалят. Как по мне, так любые крайности несут больше вреда, нежели пользы. В истории – тем более, тут требуется, во-первых, знание предмета, а во-вторых, трезвый взгляд. Плюс время и какой-никакой опыт управления.

Любопытно было наблюдать за реакцией публики, когда Международный валютный фонд обнародовал идею возрождения государственного планирования. Проще говоря, того самого Госплана, с которым адепты свободного рынка боролись лет сорок, не меньше. Что случилось, с чего бы вдруг такой резкий разворот? А просто умники в МВФ решили разобраться, на чём основаны «экономические чудеса» в азиатских странах – от Южной Кореи до Сингапура. Правда, Китай не трогают – в идеологическом смысле он остаётся пока чужим, не приведи господь, кто-то решит взять с него пример…

Так вот, выяснилось, что в каждой из успешно перестроившихся стран были и есть структуры, по назначению весьма напоминающие советский Госплан, но, разумеется, со своими особенностями. В любом случае речь идёт об активной позиции государства в экономической политике. Не поленитесь, почитайте в интернете, как была организована промышленность СССР в военные годы, когда из-за оккупации выпали из экономики едва ли не все предприятия европейской части страны. Именно Госплан принял на себя тогда основную тяжесть управления.

Но вообще-то, в жизнь страны он вошёл много раньше – с того самого плана ГОЭЛРО, из которого и вырос. А первым председателем Госплана стал Глеб Максимилианович Кржижановский, и советские пятилетки – его идея. К слову сказать, он был не только партийным деятелем, но хорошо образованным инженером (с отличием закончил Санкт-Петербургский политехнический институт) и опытным производственником. А поскольку трудовую деятельность начинал со слесаря и помощника машиниста, можно сказать, что промышленность знал, как говорится, изнутри. Потому и работал успешно, даже в самые сложные годы. Так что остаётся попросить прощения у Глеба Максимилиановича за беспамятство.

Словом, не судите о Госплане по глупым анекдотам и позднему бюрократическому перерождению. Что скрывать, хватало там и не слишком умных, зато очень осторожных чинуш, а в какой-то момент структура перестала развиваться. Строго говоря, сработал не только «человеческий фактор», но и элементарные технические проблемы – не хватало вычислительных мощностей, а тем более навыка работы с ними. Но, пожалуй, главное – то, что власти отвели Госплану, по сути, второстепенную роль исполнителя. Об этом, кстати, писал академик Василий Немчинов, предлагавший перейти от системы «план-задание» к хозрасчётному варианту «план-заказ». Не поняли, оставили всё по-прежнему, а когда кинулись было внедрять хозрасчёт, было уже поздно. Все привыкли к устоявшемуся Госплану, и никому в голову не приходило что-то там менять.

Зато «реформаторы» разобрались с ним буквально в одночасье – был Госплан, и нет его. Сомневаюсь, что кто-то из них вообще бывал в здании на Охотном Ряду, а тем более имел чёткое представление о его деятельности. Об этом можно судить уж по чехарде названий его «преемника» (без кавычек это слово писать не решаюсь) – сперва его объединили с министерством финансов, потом одумались, финансы убрали и припахали торговлю. И лишь в 2008-м ведомство получило нынешнее название – министерство экономического развития, с ним и живём. И ладно бы проблема заключалась в названии…

Между двух стульев

Теоретически министерство экономического развития предназначено в какой-то мере заменить «проштрафившийся» Госплан, хотя функции его изложены так мутно, что и не понять, чем же, собственно, это ведомство занимается. Что-то там насчёт «выработки государственной политики и нормативно-правового регулирования в сфере анализа и прогнозирования социально-экономического развития». И это бы ещё ничего, но далее следует длиннющий перечень того, что ещё навешено на министерство, вплоть до роста частных инвестиций и энергосбережения. Многовато будет… За двумя-то зайцами, как следует из поговорки, гнаться безуспешно, а тут «зайцев» – воз и маленькая тележка. Какой спрос с министерства, которое обязано заниматься фактически всем на свете?

Спрос, между тем, строгий – видимо, по этой причине, выступая после разгромного экономического совещания у президента на каком-то форуме, Максим Решетников сокрушался, что и ключевая ставка высокая, и бюджетная ситуация сложная, и рынок труда опустел, и в целом ресурсы экономики исчерпаны. Ну, надо же ему было как-то оправдываться? Тогда, помнится, его выступление со злой иронией обсуждали многие СМИ (признаться, и я не удержалась). Но, если разобраться, в чём министр виноват? Так он видит ситуацию и честно в этом признался. Понятно, что коли ты отвечаешь как раз за экономическое развитие, тебе и первый кнут. Так в том-то и дело, что непонятно, какое содержание заложено в этом самом «развитии». И что может сделать ведомство, круг ответственности которого поистине безграничен. А значит, и спрашивать, собственно, не за что. Или за всё сразу?

С другой стороны, с большинством остальных министерств – та же история. Почитаешь перечень функций – вроде как всё охвачено, начинаешь конкретизировать – и как в трясину попадаешь. Это как с нынешним обязательным медицинским страхованием: вы не пробовали вызвать врача на дом? И не пытайтесь, без толку. Вам ответит «железная девушка», а если повезёт выйти на живого оператора, он отошлёт вас в «скорую». Ибо нет теперь такой услуги – посещение участкового врача. Реформа здравоохранения, знаете ли…

Помнится, когда я начинала заниматься экономической журналистикой, всё возмущалась: мол, слишком много министерств расплодилось. Одно за геологию отвечает, другое – за домны с мартенами, третье – за станки, и так далее. Было министерство, отвечавшее за холодильники и стиральные машины, хотя бытовую технику выпускали по остаточному принципу, а главным считалось производство прядильных и ткацких станков. Мороки, конечно, с отраслевой структурой было много, зато ясно, кто за что отвечает. Причём не только сегодня, но и через год-два, поскольку вплоть до уничтожения промышленности заводы не закрывались, как и строительные тресты.

Это я не к тому, что надо вернуться к отраслевому принципу управления, а о ясности и предсказуемости. Если у вас по соседству разорилось кафе – в конце концов не беда, за углом есть ещё парочка. А вот если рухнула, предположим, строительная фирма – проблем не оберёшься. Причём огребут их не только несостоявшиеся новосёлы, но и вся цепочка поставщиков – они же рассчитывали на заказ, наверное, планировали, сколько чего и когда выпускать. На этом уровне ещё планируют, иначе не выжить. А в целом по экономике мы на что рассчитываем – на «невидимую руку рынка»?

Отдельная песня – о финансовой политике. Такое впечатление, что ею занимаются у нас люди исключительно с начальным бухгалтерским образованием, знающие, что «дебет – слева, кредит – справа». Следовательно, при дефиците бюджета, даже небольшом, надо немедленно поднять налоги, а инфляцию можно победить, повышая ключевую ставку – так в книжке написано. И нужды нет, что «рост» экономики становится отрицательным, закрываются малые и даже средние предприятия, а реальная инфляция никуда не уходит.

Выживают, да и то с трудом, лишь те, кого финансирует государство, а процветают… Да, вы правильно догадались – банки, которые могут сегодня похвастаться триллионными прибылями, «заработанными» на перекошенном рынке. Кровеносная система экономики превратилась в «кровососную». Право, что-то неладно в этой консерватории.

А неладно то, что мы всё пытаемся усидеть между двух стульев, хотя разумнее (и к тому же безопаснее) попросту расширить сиденье, ну, скажем, превратить его в скамейку. Это в чёрно-белом кино могут существовать исключительно по отдельности рынок и план. В реальной жизни они отлично уживаются, что показали и «азиатские тигры», и Китай – результаты налицо. Точно так же не стоит вслед за Милтоном Фридманом отвергать на корню влияние государства на экономику, до него был Джон Мейнард Кейнс, успешно доказавший обратное. Как знать, может, правы оба – каждый для своего времени. К тому же «суха, мой друг, теория везде, а древо жизни пышно зеленеет». И побеждают те, кто сумел гармонизировать теорию и «древо жизни»

* * *

Не знаю, удастся ли превратить министерство экономического развития в структуру, хотя бы отдалённо напоминающую Госплан его лучших времён. Хотя кто, кроме десятка заслуженных (и читавших «Капитал») академиков от экономики, знает его сильные и слабые стороны… Между тем, память нужна не только в политической, но и в экономической истории – причём многоцветная, объективная и подкреплённая фактами. А чёрно-белое кино оставим эстетам, оно свою роль отыграло.

, Цены на карбамид опустились примерно до уровня $443 за тонну, за последний месяц падение превысило 35%, а текущие значения лишь немного ниже уровней аналогичного периода прошлого года. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий. , Основные фондовые индексы США закрылись на рекордных максимумах, причём Dow Jones Industrial Average впервые пересёк отметку 51 000 на фоне ралли в сегменте искусственного интеллекта и надежд на продление перемирия с Ираном.

Теперь такое кино не делают, разве что какой-то режиссёр снимет чёрно-белую ленту в порядке эксперимента или в соответствии с творческим замыслом. Более того, старые фильмы раскрашивают – не так для красоты, как для того, чтобы донести до зрителя, опять же, творческий замысел давно ушедшего в мир иной режиссёра. Кому-то такая косметика нравится, кому-то нет, дело вкуса и ностальгии.

Немного истории

Но я хочу поговорить не про кино. Самые ярые сторонники чёрно-белой гаммы во все времена, конечно же, революционеры всех мастей. У них всё просто: не устраивает, к примеру, король – на плаху его. Да что король, всех несогласных с новым курсом – если не под гильотину, то в ссылку, чтобы не мешался под ногами.

Казалось бы, в экономике столь кровавые расправы не применяются. Но это как сказать… Известно, что главными целями захвата в революционном процессе становятся не только почта и телеграф, но и банки, заводы и иные производственные мощности. Это не от жадности, а от неграмотности – новая власть уверена, что справится лучше, нежели старая и прогнившая. Ну, предположим, с большевиками понятно, ибо среди движущей силы не все и читать-то умели, а ломать – не строить, тут невежде даже проще, никакой рефлексии.

Однако, если вспомнить историю, новая власть, вкусив прелестей военного коммунизма, поспешила отработать назад и ввести «новую экономическую политику» (НЭП то есть). Причём Владимир Ленин написал по этому поводу несколько статей (очень доходчивым, надо сказать, языком), а комиссары озаботились тем, чтобы разъяснить народу (тогда ещё народ был, не «население») смысл резкого экономического разворота. Короче говоря, хоть нэпманов не полюбили, но выход из голода люди одобрили. Правда, эксперимент длился недолго – через семь лет его свернули, а ещё через три года полностью запретили частную торговлю, чему были противники во властных структурах, но их скоренько прижали к ногтю, в соответствии с чёрно-белым жанром. В качестве некоторой компенсации оставили артели (которые, как я уже напоминала, вложили свою лепту в оборону и в пору Великой Отечественной войны) и потребкооперацию. Капля в море, но всё-таки…

Но ставку делали не на артели, в ходу были глобальные проекты: «человек сказал Днепру: я стеной тебя запру». Строили уникальные плотины и гигантские заводы, а сами ходили в парусиновых тапочках. Бытовой комфорт ещё долго был не в приоритете, так что модные тряпки и деликатесы можно было купить в Торгсине, а позже – в «Берёзке», на чеки. Само слово «дефицит» прочно связано с советской действительностью

Теперь легко задним числом критиковать экономическую политику Советского Союза, всуе поминая пресловутую колбасу и недоступные джинсы. Но если включить здравый смысл и представить масштабы того, что пришлось восстанавливать после гражданской, а потом Великой Отечественной войны, ясно, что не до джинсов было – что говорить, продовольственные карточки отменили лишь через два года после победы. Тем не менее, восстанавливали, строили новые предприятия, жилые дома, школы и больницы. Кстати, в том числе и пленные немцы, говорят, будто бы они участвовали в возведении высоток в Москве, а «немецкие кварталы» до сих пор сохранились в Перово, Измайлово, Бутырской слободе.

Новые москвичи наверняка не знают, почему, к примеру, одна из улиц в столице названа Шарикоподшипниковской, а между тем это свидетельство истории – в 1931 году здесь был построен завод подшипников, первый из сорока, работавших в стране к концу 1980 годов. Те, кто хоть немного соображает в технике, поймут, зачем так много. Сейчас их осталось то ли шесть, то ли восемь. Думаете, потребности нет? Как бы не так – просто экономические «революционеры» девяностых решили по-своему. И теперь импортируем в том числе и подшипники – 65-75% из Китая.

То была очередная серия экономического чёрно-белого кино. Удивительно, что лихие «реформаторы» не успели полностью свести советскую промышленность к нулю. Зато успели заложить в девственные (в смысле знания политэкономии) советские мозги клочки своих убогих знаний, почерпнутых из «Экономикс». Вкупе с такими «шедеврами», как, скажем, «Основы маркетинга» Филипа Котлера, книжка произвела разрушительную работу, отучив читателей мыслить кроме как в ключе саги о «невидимой руке рынка».

К слову сказать, главная книга Котлера написана аж в 1980 году, так что свежестью мысли не блещет. Как и мыслью вообще, так себе – нечто вроде плохого учебника. К тому же когда Россия ринулась в капитализм, тот прочно встал в колею самоуничтожения. Может, и не скорого, как сгоряча казалось советским пропагандистам, но неизбежного, признаки крушения этой когда-то прогрессивной формации мы наблюдаем изо дня в день. И не вспоминайте шутку, «капитализм загнивает, зато с каким ароматом», поскольку он давно уже смердит.

Однако его адептов, особенно либеральной модели, хоть отбавляй. Ладно бы речь шла о тех, кто о загранице судит по голливудскому кино (цветному, само собой) или по отдыху в приморском отеле. Так нет же – если судить по словам и действиям определённой части экономических (и не только) начальников, их не сдвинешь с той точки зрения, которую они приняли лет 20-30 назад и на коей пребывают до сей поры. Коротко её можно сформулировать так: план – вселенское зло и советское наследие, а всё решает рынок. Что самое печальное, это чёрно-белое мнение успели навязать уже сотням и тысячам школьников, бакалавров и даже магистров. С этим знанием они в трудовую жизнь и вошли.

Простите, Глеб Максимилианович!

Как любой автор, я просматриваю комментарии на публикации – прежде всего для того, чтобы понять настроения тех, кто интересуется экономикой и политикой. Ботов, правда, пропускаю – их видно с первого слова, жаль времени. Как и на тех, кому в этой жизни не нравится ничего. Есть и категория, которую я квалифицирую как «антисоветчики», этих корёжит уже от одного упоминания об СССР. Один такой персонаж страшно ругался на меня, когда я мягко намекнула, что неплохо бы в нашей «новой» экономике завести что-то вроде Госплана. Самое печальное, что комментатор понятия не имеет ни о планировании, ни о Госплане в частности, ни об экономике вообще – невежество его просматривается, так сказать, между строк.

Да что там досужие комментаторы в интернете – помнится, один мой знакомый, в ту пору кандидат, а ныне уже доктор экономических наук, с гордостью признавался, что «Капитала» не читал, ибо он устарел, и вообще Карл Маркс давно не актуален. Парень он пробивной, не удивлюсь, если через пару лет в членкоры выбьется, а потом и в академики. То-то прирастёт российская экономическая наука ценными идеями. Глядишь, откроет какой-нибудь новый закон…

К счастью, времена оголтелого поношения всего советского миновали, и слово «совок» вышло из употребления. Более того, обозначилась диаметрально противоположная тенденция – теперь СССР, захлёбываясь, хвалят. Как по мне, так любые крайности несут больше вреда, нежели пользы. В истории – тем более, тут требуется, во-первых, знание предмета, а во-вторых, трезвый взгляд. Плюс время и какой-никакой опыт управления.

Любопытно было наблюдать за реакцией публики, когда Международный валютный фонд обнародовал идею возрождения государственного планирования. Проще говоря, того самого Госплана, с которым адепты свободного рынка боролись лет сорок, не меньше. Что случилось, с чего бы вдруг такой резкий разворот? А просто умники в МВФ решили разобраться, на чём основаны «экономические чудеса» в азиатских странах – от Южной Кореи до Сингапура. Правда, Китай не трогают – в идеологическом смысле он остаётся пока чужим, не приведи господь, кто-то решит взять с него пример…

Так вот, выяснилось, что в каждой из успешно перестроившихся стран были и есть структуры, по назначению весьма напоминающие советский Госплан, но, разумеется, со своими особенностями. В любом случае речь идёт об активной позиции государства в экономической политике. Не поленитесь, почитайте в интернете, как была организована промышленность СССР в военные годы, когда из-за оккупации выпали из экономики едва ли не все предприятия европейской части страны. Именно Госплан принял на себя тогда основную тяжесть управления.

Но вообще-то, в жизнь страны он вошёл много раньше – с того самого плана ГОЭЛРО, из которого и вырос. А первым председателем Госплана стал Глеб Максимилианович Кржижановский, и советские пятилетки – его идея. К слову сказать, он был не только партийным деятелем, но хорошо образованным инженером (с отличием закончил Санкт-Петербургский политехнический институт) и опытным производственником. А поскольку трудовую деятельность начинал со слесаря и помощника машиниста, можно сказать, что промышленность знал, как говорится, изнутри. Потому и работал успешно, даже в самые сложные годы. Так что остаётся попросить прощения у Глеба Максимилиановича за беспамятство.

Словом, не судите о Госплане по глупым анекдотам и позднему бюрократическому перерождению. Что скрывать, хватало там и не слишком умных, зато очень осторожных чинуш, а в какой-то момент структура перестала развиваться. Строго говоря, сработал не только «человеческий фактор», но и элементарные технические проблемы – не хватало вычислительных мощностей, а тем более навыка работы с ними. Но, пожалуй, главное – то, что власти отвели Госплану, по сути, второстепенную роль исполнителя. Об этом, кстати, писал академик Василий Немчинов, предлагавший перейти от системы «план-задание» к хозрасчётному варианту «план-заказ». Не поняли, оставили всё по-прежнему, а когда кинулись было внедрять хозрасчёт, было уже поздно. Все привыкли к устоявшемуся Госплану, и никому в голову не приходило что-то там менять.

Зато «реформаторы» разобрались с ним буквально в одночасье – был Госплан, и нет его. Сомневаюсь, что кто-то из них вообще бывал в здании на Охотном Ряду, а тем более имел чёткое представление о его деятельности. Об этом можно судить уж по чехарде названий его «преемника» (без кавычек это слово писать не решаюсь) – сперва его объединили с министерством финансов, потом одумались, финансы убрали и припахали торговлю. И лишь в 2008-м ведомство получило нынешнее название – министерство экономического развития, с ним и живём. И ладно бы проблема заключалась в названии…

Между двух стульев

Теоретически министерство экономического развития предназначено в какой-то мере заменить «проштрафившийся» Госплан, хотя функции его изложены так мутно, что и не понять, чем же, собственно, это ведомство занимается. Что-то там насчёт «выработки государственной политики и нормативно-правового регулирования в сфере анализа и прогнозирования социально-экономического развития». И это бы ещё ничего, но далее следует длиннющий перечень того, что ещё навешено на министерство, вплоть до роста частных инвестиций и энергосбережения. Многовато будет… За двумя-то зайцами, как следует из поговорки, гнаться безуспешно, а тут «зайцев» – воз и маленькая тележка. Какой спрос с министерства, которое обязано заниматься фактически всем на свете?

Спрос, между тем, строгий – видимо, по этой причине, выступая после разгромного экономического совещания у президента на каком-то форуме, Максим Решетников сокрушался, что и ключевая ставка высокая, и бюджетная ситуация сложная, и рынок труда опустел, и в целом ресурсы экономики исчерпаны. Ну, надо же ему было как-то оправдываться? Тогда, помнится, его выступление со злой иронией обсуждали многие СМИ (признаться, и я не удержалась). Но, если разобраться, в чём министр виноват? Так он видит ситуацию и честно в этом признался. Понятно, что коли ты отвечаешь как раз за экономическое развитие, тебе и первый кнут. Так в том-то и дело, что непонятно, какое содержание заложено в этом самом «развитии». И что может сделать ведомство, круг ответственности которого поистине безграничен. А значит, и спрашивать, собственно, не за что. Или за всё сразу?

С другой стороны, с большинством остальных министерств – та же история. Почитаешь перечень функций – вроде как всё охвачено, начинаешь конкретизировать – и как в трясину попадаешь. Это как с нынешним обязательным медицинским страхованием: вы не пробовали вызвать врача на дом? И не пытайтесь, без толку. Вам ответит «железная девушка», а если повезёт выйти на живого оператора, он отошлёт вас в «скорую». Ибо нет теперь такой услуги – посещение участкового врача. Реформа здравоохранения, знаете ли…

Помнится, когда я начинала заниматься экономической журналистикой, всё возмущалась: мол, слишком много министерств расплодилось. Одно за геологию отвечает, другое – за домны с мартенами, третье – за станки, и так далее. Было министерство, отвечавшее за холодильники и стиральные машины, хотя бытовую технику выпускали по остаточному принципу, а главным считалось производство прядильных и ткацких станков. Мороки, конечно, с отраслевой структурой было много, зато ясно, кто за что отвечает. Причём не только сегодня, но и через год-два, поскольку вплоть до уничтожения промышленности заводы не закрывались, как и строительные тресты.

Это я не к тому, что надо вернуться к отраслевому принципу управления, а о ясности и предсказуемости. Если у вас по соседству разорилось кафе – в конце концов не беда, за углом есть ещё парочка. А вот если рухнула, предположим, строительная фирма – проблем не оберёшься. Причём огребут их не только несостоявшиеся новосёлы, но и вся цепочка поставщиков – они же рассчитывали на заказ, наверное, планировали, сколько чего и когда выпускать. На этом уровне ещё планируют, иначе не выжить. А в целом по экономике мы на что рассчитываем – на «невидимую руку рынка»?

Отдельная песня – о финансовой политике. Такое впечатление, что ею занимаются у нас люди исключительно с начальным бухгалтерским образованием, знающие, что «дебет – слева, кредит – справа». Следовательно, при дефиците бюджета, даже небольшом, надо немедленно поднять налоги, а инфляцию можно победить, повышая ключевую ставку – так в книжке написано. И нужды нет, что «рост» экономики становится отрицательным, закрываются малые и даже средние предприятия, а реальная инфляция никуда не уходит.

Выживают, да и то с трудом, лишь те, кого финансирует государство, а процветают… Да, вы правильно догадались – банки, которые могут сегодня похвастаться триллионными прибылями, «заработанными» на перекошенном рынке. Кровеносная система экономики превратилась в «кровососную». Право, что-то неладно в этой консерватории.

А неладно то, что мы всё пытаемся усидеть между двух стульев, хотя разумнее (и к тому же безопаснее) попросту расширить сиденье, ну, скажем, превратить его в скамейку. Это в чёрно-белом кино могут существовать исключительно по отдельности рынок и план. В реальной жизни они отлично уживаются, что показали и «азиатские тигры», и Китай – результаты налицо. Точно так же не стоит вслед за Милтоном Фридманом отвергать на корню влияние государства на экономику, до него был Джон Мейнард Кейнс, успешно доказавший обратное. Как знать, может, правы оба – каждый для своего времени. К тому же «суха, мой друг, теория везде, а древо жизни пышно зеленеет». И побеждают те, кто сумел гармонизировать теорию и «древо жизни»

* * *

Не знаю, удастся ли превратить министерство экономического развития в структуру, хотя бы отдалённо напоминающую Госплан его лучших времён. Хотя кто, кроме десятка заслуженных (и читавших «Капитал») академиков от экономики, знает его сильные и слабые стороны… Между тем, память нужна не только в политической, но и в экономической истории – причём многоцветная, объективная и подкреплённая фактами. А чёрно-белое кино оставим эстетам, оно свою роль отыграло.

, Цены на карбамид опустились примерно до уровня $443 за тонну, за последний месяц падение превысило 35%, а текущие значения лишь немного ниже уровней аналогичного периода прошлого года. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий. , Основные фондовые индексы США закрылись на рекордных максимумах, причём Dow Jones Industrial Average впервые пересёк отметку 51 000 на фоне ралли в сегменте искусственного интеллекта и надежд на продление перемирия с Ираном.

Теперь такое кино не делают, разве что какой-то режиссёр снимет чёрно-белую ленту в порядке эксперимента или в соответствии с творческим замыслом. Более того, старые фильмы раскрашивают – не так для красоты, как для того, чтобы донести до зрителя, опять же, творческий замысел давно ушедшего в мир иной режиссёра. Кому-то такая косметика нравится, кому-то нет, дело вкуса и ностальгии.

Немного истории

Но я хочу поговорить не про кино. Самые ярые сторонники чёрно-белой гаммы во все времена, конечно же, революционеры всех мастей. У них всё просто: не устраивает, к примеру, король – на плаху его. Да что король, всех несогласных с новым курсом – если не под гильотину, то в ссылку, чтобы не мешался под ногами.

Казалось бы, в экономике столь кровавые расправы не применяются. Но это как сказать… Известно, что главными целями захвата в революционном процессе становятся не только почта и телеграф, но и банки, заводы и иные производственные мощности. Это не от жадности, а от неграмотности – новая власть уверена, что справится лучше, нежели старая и прогнившая. Ну, предположим, с большевиками понятно, ибо среди движущей силы не все и читать-то умели, а ломать – не строить, тут невежде даже проще, никакой рефлексии.

Однако, если вспомнить историю, новая власть, вкусив прелестей военного коммунизма, поспешила отработать назад и ввести «новую экономическую политику» (НЭП то есть). Причём Владимир Ленин написал по этому поводу несколько статей (очень доходчивым, надо сказать, языком), а комиссары озаботились тем, чтобы разъяснить народу (тогда ещё народ был, не «население») смысл резкого экономического разворота. Короче говоря, хоть нэпманов не полюбили, но выход из голода люди одобрили. Правда, эксперимент длился недолго – через семь лет его свернули, а ещё через три года полностью запретили частную торговлю, чему были противники во властных структурах, но их скоренько прижали к ногтю, в соответствии с чёрно-белым жанром. В качестве некоторой компенсации оставили артели (которые, как я уже напоминала, вложили свою лепту в оборону и в пору Великой Отечественной войны) и потребкооперацию. Капля в море, но всё-таки…

Но ставку делали не на артели, в ходу были глобальные проекты: «человек сказал Днепру: я стеной тебя запру». Строили уникальные плотины и гигантские заводы, а сами ходили в парусиновых тапочках. Бытовой комфорт ещё долго был не в приоритете, так что модные тряпки и деликатесы можно было купить в Торгсине, а позже – в «Берёзке», на чеки. Само слово «дефицит» прочно связано с советской действительностью

Теперь легко задним числом критиковать экономическую политику Советского Союза, всуе поминая пресловутую колбасу и недоступные джинсы. Но если включить здравый смысл и представить масштабы того, что пришлось восстанавливать после гражданской, а потом Великой Отечественной войны, ясно, что не до джинсов было – что говорить, продовольственные карточки отменили лишь через два года после победы. Тем не менее, восстанавливали, строили новые предприятия, жилые дома, школы и больницы. Кстати, в том числе и пленные немцы, говорят, будто бы они участвовали в возведении высоток в Москве, а «немецкие кварталы» до сих пор сохранились в Перово, Измайлово, Бутырской слободе.

Новые москвичи наверняка не знают, почему, к примеру, одна из улиц в столице названа Шарикоподшипниковской, а между тем это свидетельство истории – в 1931 году здесь был построен завод подшипников, первый из сорока, работавших в стране к концу 1980 годов. Те, кто хоть немного соображает в технике, поймут, зачем так много. Сейчас их осталось то ли шесть, то ли восемь. Думаете, потребности нет? Как бы не так – просто экономические «революционеры» девяностых решили по-своему. И теперь импортируем в том числе и подшипники – 65-75% из Китая.

То была очередная серия экономического чёрно-белого кино. Удивительно, что лихие «реформаторы» не успели полностью свести советскую промышленность к нулю. Зато успели заложить в девственные (в смысле знания политэкономии) советские мозги клочки своих убогих знаний, почерпнутых из «Экономикс». Вкупе с такими «шедеврами», как, скажем, «Основы маркетинга» Филипа Котлера, книжка произвела разрушительную работу, отучив читателей мыслить кроме как в ключе саги о «невидимой руке рынка».

К слову сказать, главная книга Котлера написана аж в 1980 году, так что свежестью мысли не блещет. Как и мыслью вообще, так себе – нечто вроде плохого учебника. К тому же когда Россия ринулась в капитализм, тот прочно встал в колею самоуничтожения. Может, и не скорого, как сгоряча казалось советским пропагандистам, но неизбежного, признаки крушения этой когда-то прогрессивной формации мы наблюдаем изо дня в день. И не вспоминайте шутку, «капитализм загнивает, зато с каким ароматом», поскольку он давно уже смердит.

Однако его адептов, особенно либеральной модели, хоть отбавляй. Ладно бы речь шла о тех, кто о загранице судит по голливудскому кино (цветному, само собой) или по отдыху в приморском отеле. Так нет же – если судить по словам и действиям определённой части экономических (и не только) начальников, их не сдвинешь с той точки зрения, которую они приняли лет 20-30 назад и на коей пребывают до сей поры. Коротко её можно сформулировать так: план – вселенское зло и советское наследие, а всё решает рынок. Что самое печальное, это чёрно-белое мнение успели навязать уже сотням и тысячам школьников, бакалавров и даже магистров. С этим знанием они в трудовую жизнь и вошли.

Простите, Глеб Максимилианович!

Как любой автор, я просматриваю комментарии на публикации – прежде всего для того, чтобы понять настроения тех, кто интересуется экономикой и политикой. Ботов, правда, пропускаю – их видно с первого слова, жаль времени. Как и на тех, кому в этой жизни не нравится ничего. Есть и категория, которую я квалифицирую как «антисоветчики», этих корёжит уже от одного упоминания об СССР. Один такой персонаж страшно ругался на меня, когда я мягко намекнула, что неплохо бы в нашей «новой» экономике завести что-то вроде Госплана. Самое печальное, что комментатор понятия не имеет ни о планировании, ни о Госплане в частности, ни об экономике вообще – невежество его просматривается, так сказать, между строк.

Да что там досужие комментаторы в интернете – помнится, один мой знакомый, в ту пору кандидат, а ныне уже доктор экономических наук, с гордостью признавался, что «Капитала» не читал, ибо он устарел, и вообще Карл Маркс давно не актуален. Парень он пробивной, не удивлюсь, если через пару лет в членкоры выбьется, а потом и в академики. То-то прирастёт российская экономическая наука ценными идеями. Глядишь, откроет какой-нибудь новый закон…

К счастью, времена оголтелого поношения всего советского миновали, и слово «совок» вышло из употребления. Более того, обозначилась диаметрально противоположная тенденция – теперь СССР, захлёбываясь, хвалят. Как по мне, так любые крайности несут больше вреда, нежели пользы. В истории – тем более, тут требуется, во-первых, знание предмета, а во-вторых, трезвый взгляд. Плюс время и какой-никакой опыт управления.

Любопытно было наблюдать за реакцией публики, когда Международный валютный фонд обнародовал идею возрождения государственного планирования. Проще говоря, того самого Госплана, с которым адепты свободного рынка боролись лет сорок, не меньше. Что случилось, с чего бы вдруг такой резкий разворот? А просто умники в МВФ решили разобраться, на чём основаны «экономические чудеса» в азиатских странах – от Южной Кореи до Сингапура. Правда, Китай не трогают – в идеологическом смысле он остаётся пока чужим, не приведи господь, кто-то решит взять с него пример…

Так вот, выяснилось, что в каждой из успешно перестроившихся стран были и есть структуры, по назначению весьма напоминающие советский Госплан, но, разумеется, со своими особенностями. В любом случае речь идёт об активной позиции государства в экономической политике. Не поленитесь, почитайте в интернете, как была организована промышленность СССР в военные годы, когда из-за оккупации выпали из экономики едва ли не все предприятия европейской части страны. Именно Госплан принял на себя тогда основную тяжесть управления.

Но вообще-то, в жизнь страны он вошёл много раньше – с того самого плана ГОЭЛРО, из которого и вырос. А первым председателем Госплана стал Глеб Максимилианович Кржижановский, и советские пятилетки – его идея. К слову сказать, он был не только партийным деятелем, но хорошо образованным инженером (с отличием закончил Санкт-Петербургский политехнический институт) и опытным производственником. А поскольку трудовую деятельность начинал со слесаря и помощника машиниста, можно сказать, что промышленность знал, как говорится, изнутри. Потому и работал успешно, даже в самые сложные годы. Так что остаётся попросить прощения у Глеба Максимилиановича за беспамятство.

Словом, не судите о Госплане по глупым анекдотам и позднему бюрократическому перерождению. Что скрывать, хватало там и не слишком умных, зато очень осторожных чинуш, а в какой-то момент структура перестала развиваться. Строго говоря, сработал не только «человеческий фактор», но и элементарные технические проблемы – не хватало вычислительных мощностей, а тем более навыка работы с ними. Но, пожалуй, главное – то, что власти отвели Госплану, по сути, второстепенную роль исполнителя. Об этом, кстати, писал академик Василий Немчинов, предлагавший перейти от системы «план-задание» к хозрасчётному варианту «план-заказ». Не поняли, оставили всё по-прежнему, а когда кинулись было внедрять хозрасчёт, было уже поздно. Все привыкли к устоявшемуся Госплану, и никому в голову не приходило что-то там менять.

Зато «реформаторы» разобрались с ним буквально в одночасье – был Госплан, и нет его. Сомневаюсь, что кто-то из них вообще бывал в здании на Охотном Ряду, а тем более имел чёткое представление о его деятельности. Об этом можно судить уж по чехарде названий его «преемника» (без кавычек это слово писать не решаюсь) – сперва его объединили с министерством финансов, потом одумались, финансы убрали и припахали торговлю. И лишь в 2008-м ведомство получило нынешнее название – министерство экономического развития, с ним и живём. И ладно бы проблема заключалась в названии…

Между двух стульев

Теоретически министерство экономического развития предназначено в какой-то мере заменить «проштрафившийся» Госплан, хотя функции его изложены так мутно, что и не понять, чем же, собственно, это ведомство занимается. Что-то там насчёт «выработки государственной политики и нормативно-правового регулирования в сфере анализа и прогнозирования социально-экономического развития». И это бы ещё ничего, но далее следует длиннющий перечень того, что ещё навешено на министерство, вплоть до роста частных инвестиций и энергосбережения. Многовато будет… За двумя-то зайцами, как следует из поговорки, гнаться безуспешно, а тут «зайцев» – воз и маленькая тележка. Какой спрос с министерства, которое обязано заниматься фактически всем на свете?

Спрос, между тем, строгий – видимо, по этой причине, выступая после разгромного экономического совещания у президента на каком-то форуме, Максим Решетников сокрушался, что и ключевая ставка высокая, и бюджетная ситуация сложная, и рынок труда опустел, и в целом ресурсы экономики исчерпаны. Ну, надо же ему было как-то оправдываться? Тогда, помнится, его выступление со злой иронией обсуждали многие СМИ (признаться, и я не удержалась). Но, если разобраться, в чём министр виноват? Так он видит ситуацию и честно в этом признался. Понятно, что коли ты отвечаешь как раз за экономическое развитие, тебе и первый кнут. Так в том-то и дело, что непонятно, какое содержание заложено в этом самом «развитии». И что может сделать ведомство, круг ответственности которого поистине безграничен. А значит, и спрашивать, собственно, не за что. Или за всё сразу?

С другой стороны, с большинством остальных министерств – та же история. Почитаешь перечень функций – вроде как всё охвачено, начинаешь конкретизировать – и как в трясину попадаешь. Это как с нынешним обязательным медицинским страхованием: вы не пробовали вызвать врача на дом? И не пытайтесь, без толку. Вам ответит «железная девушка», а если повезёт выйти на живого оператора, он отошлёт вас в «скорую». Ибо нет теперь такой услуги – посещение участкового врача. Реформа здравоохранения, знаете ли…

Помнится, когда я начинала заниматься экономической журналистикой, всё возмущалась: мол, слишком много министерств расплодилось. Одно за геологию отвечает, другое – за домны с мартенами, третье – за станки, и так далее. Было министерство, отвечавшее за холодильники и стиральные машины, хотя бытовую технику выпускали по остаточному принципу, а главным считалось производство прядильных и ткацких станков. Мороки, конечно, с отраслевой структурой было много, зато ясно, кто за что отвечает. Причём не только сегодня, но и через год-два, поскольку вплоть до уничтожения промышленности заводы не закрывались, как и строительные тресты.

Это я не к тому, что надо вернуться к отраслевому принципу управления, а о ясности и предсказуемости. Если у вас по соседству разорилось кафе – в конце концов не беда, за углом есть ещё парочка. А вот если рухнула, предположим, строительная фирма – проблем не оберёшься. Причём огребут их не только несостоявшиеся новосёлы, но и вся цепочка поставщиков – они же рассчитывали на заказ, наверное, планировали, сколько чего и когда выпускать. На этом уровне ещё планируют, иначе не выжить. А в целом по экономике мы на что рассчитываем – на «невидимую руку рынка»?

Отдельная песня – о финансовой политике. Такое впечатление, что ею занимаются у нас люди исключительно с начальным бухгалтерским образованием, знающие, что «дебет – слева, кредит – справа». Следовательно, при дефиците бюджета, даже небольшом, надо немедленно поднять налоги, а инфляцию можно победить, повышая ключевую ставку – так в книжке написано. И нужды нет, что «рост» экономики становится отрицательным, закрываются малые и даже средние предприятия, а реальная инфляция никуда не уходит.

Выживают, да и то с трудом, лишь те, кого финансирует государство, а процветают… Да, вы правильно догадались – банки, которые могут сегодня похвастаться триллионными прибылями, «заработанными» на перекошенном рынке. Кровеносная система экономики превратилась в «кровососную». Право, что-то неладно в этой консерватории.

А неладно то, что мы всё пытаемся усидеть между двух стульев, хотя разумнее (и к тому же безопаснее) попросту расширить сиденье, ну, скажем, превратить его в скамейку. Это в чёрно-белом кино могут существовать исключительно по отдельности рынок и план. В реальной жизни они отлично уживаются, что показали и «азиатские тигры», и Китай – результаты налицо. Точно так же не стоит вслед за Милтоном Фридманом отвергать на корню влияние государства на экономику, до него был Джон Мейнард Кейнс, успешно доказавший обратное. Как знать, может, правы оба – каждый для своего времени. К тому же «суха, мой друг, теория везде, а древо жизни пышно зеленеет». И побеждают те, кто сумел гармонизировать теорию и «древо жизни»

* * *

Не знаю, удастся ли превратить министерство экономического развития в структуру, хотя бы отдалённо напоминающую Госплан его лучших времён. Хотя кто, кроме десятка заслуженных (и читавших «Капитал») академиков от экономики, знает его сильные и слабые стороны… Между тем, память нужна не только в политической, но и в экономической истории – причём многоцветная, объективная и подкреплённая фактами. А чёрно-белое кино оставим эстетам, оно свою роль отыграло.

, Цены на карбамид опустились примерно до уровня $443 за тонну, за последний месяц падение превысило 35%, а текущие значения лишь немного ниже уровней аналогичного периода прошлого года. , Мировые рынки, выступления, отчеты, анонсы событий. , Основные фондовые индексы США закрылись на рекордных максимумах, причём Dow Jones Industrial Average впервые пересёк отметку 51 000 на фоне ралли в сегменте искусственного интеллекта и надежд на продление перемирия с Ираном.